Обзор сайта


Партнеры проекта
Торговый портал TATET.ua
Платформа магазинов TATET.net
Мир путешествий с way2way

Опрос

Нужно ли удалить граффити в Припяти?:

Якутский сталкер Анатолий Чомчоев

О том, как происходило устранение последствий аварии на Чернобыльской АЭС, рассказывает помощник генерального директора ОАО АК «Якутскэнерго» Анатолий Игнатьевич Чомчоев, бывший в 1988 году начальником штаба оперативной группы особой зоны Чернобыльской АЭС, сооружения «Укрытие» (саркофаг), один из сотни якутян, принявших участие в ликвидации последствий случившейся катастрофы.

СВЕДЕНИЯ ИЗ ГАЗЕТ
Во время Чернобыльской аварии Анатолий Игнатьевич работал заместителем начальника штаба гражданской обороны республики. Из сообщений тогдашних газет он сделал вывод, что дезактивационные работы, которые начались на станции, проводятся неправильно. Будучи человеком сведущим в делах радиационной защиты населения, он направил письмо в Штабы ГО РСФСР и СССР, в котором предложил свои методы и способы ликвидации аварии на станции.
А.Ч.: Чтобы убедиться в правильности моих суждений, меня вызвали в Москву. Позже оказалось, не зря: предлагаемые мной способы устранения последствий аварии оказались правильными. И в марте 1988 года меня направили в Чернобыль начальником штаба оперативной группы особой зоны. Я должен был руководить организационными и научными работами, проводимыми на станции.

ЧЕРНЫЕ БУДНИ
Люди, занимавшиеся ликвидацией последствий аварии, жили в самом городе Чернобыле, в 18 километрах от станции. До отселения это был небольшой 12-тысячный городок. По распорядку дня, после подъема в 6.00, к 8.00 все солдаты и рабочие, участвующие в работах на станции, должны были прибыть к 4-ому энергоблоку станции. Там, внутри АЭС, проходили планерки командиров, чьи подчиненные должны были участвовать в предстоящих работах. Планерки проходили так, что сначала совещались командиры бригад, после – командиры полков, после – батальонов и взводов. Пока шла планерка, солдаты стояли и ждали возле станции два часа и за это время подвергались радиационному облучению. Видя все это, Чомчоев дал распоряжение, что планерка должна будет проводиться раз в неделю в дезактивированной 30-км зоне за Чернобылем, а солдаты будут получать все указания по телетайпу. Второе, что было им сделано, – он сократил время работы на 5 и 6 блоках станции (так называемой третьей очереди) и на «грязных» от радиации территориях в новом строящемся(!) в 30 километрах от АЭС городе Славутиче. Строительство этого города начали еще в конце 1986 года, сразу после катастрофы на АЭС.
А.Ч.: Для чего его решили там строить – одной советской власти понятно. Видимо, думали, коли 30 км от станции, значит, радиации нет. На самом деле все, конечно, было далеко не так.

«КРОВЬ ИЗ НОСА» - ЭТО АЛЬФА- И БЕТА-ЛУЧИ
На момент прибытия Чомчоева на АЭС, через два года после аварии, станцию нужно было очищать от осевшей на ее стенах радиации. Надо сказать, что она проникает в стены зданий неравномерно, отдельными пятнами: в одном месте участок с загрязнением в10 рентген, в другом – 15, в третьем – 20. А у солдат есть только зубило, молоток и ведро, в котором они должны были относить отдолбленные радиационные куски бетона. Как говорит Чомчоев, не считая работающих в 30-километровой зоне загрязнения людей, на самой станции трудилось около 10 тысяч человек. Все прибывшие военнослужащие обычно работали только один день, причем на самой станции всего 2 часа, а на крыше АЭС всего 10 минут - дабы не получить смертельную дозу. На следующий день солдат сменяли, привозили новых. У каждого человека уровень переносимости радиации индивидуален, и высоким он бывает не у всех. В 1988 году для ликвидаторов установили норму в 10 рентген (ранее она составляла 25 рентген в 1987-м и 50 рентген в 1986-м годах). Видя, как солдаты вручную отдалбливают зубилами бетон, а потом таскают его с 10-го этажа в ведрах, Анатолий Чомчоев дал указание ввести средства малой механизации. Ими стали шахтерские отбойные молотки и подъемники, в которые солдаты выбрасывали радиационный бетон. За счет этого количество работающих на станции солдат удалось сократить до 2 тысяч человек. Это же позволило ввести выходной день. Следующим решением Чомчоева было введение дозиметров для определения излучения альфа- и бета-лучей. Поводом для этого ноу-хау стали случаи резкого ухудшения здоровья ликвидаторов - сильное кровотечение из носа. Выдаваемые датчики показывали дозу гамма-лучей, но у Анатолия Алексеевича возникло подозрение, что виной всему являлись не определяемые счетчиками а- и b-лучи.
А.Ч.: Связавшись с тогдашним руководителем гражданской обороны СССР Владимиром Говоровым, я попросил, чтобы с подводных лодок СССР нам были предоставлены счетчики альфа- и бета-излучения. Когда мы приступили к измерению радиации альфа- и бета-лучей, то были поражены: устанавливаемые ими дозы в десятки тысяч, а в некоторых местах и в миллионы раз превышали допустимую норму. Чтобы как-то смягчить степень заражения, мы каждый день ходили в баню и много ели, иной раз по 2 раза отправляясь в туалет по-большому, ведь радионуклиды выходят из организма через кал и пот.
А вот красное вино «Кагор», которое дают подводникам, по словам Анатолия Алексеевича, защищает вовсе не от радиации. Подводникам его дают для того, чтобы у них на глубинах ниже 70 метров было в норме давление - не было замедленного сердцебиения.

РАБОТА ДЛЯ БИОРОБОТОВ
В числе прочих революционных решений якутского сталкера было и запрещение использования свинца в качестве отделочного материала для помещений, в которых находились люди, и бетонирование могильников радиационных отходов. Используемый свинец поначалу хоть и защищал от сильного проникающего излучения, но после из-за него же превращался в свинец-241-й и сам становился радиоактивным. Бетонирование могильников радиоактивных отходов, коими тогда являлись не только выброшенные взрывом части металлических конструкций АЭС, но и облученная техника, было необходимо ввиду того, что старые, сделанные в спешке не давали нужного эффекта: они ужасно фонили. Могильники раскапывали, доставали оттуда радиоактивный металл и закапывали его под новым, уже бетонным укрытием. «Так как карты курганов не существовало, то, проводя свою работу, мы иной раз не могли догадаться – старый или новый могильник перед нами», - вспоминает наш современник Чомчоев
Многие интересуются, почему на станции работали – собирали уран лопатами и отдалбливали загрязненные участки стен АЭС - люди, а не роботы. Ответ прост: из-за радиации у роботов не работала электроника. Вместо них работали биороботы – люди.
А.Ч.: Мы договорились с японскими фирмами, чтобы те предоставили нам образцы электроники роботов для испытания их на АЭС в условиях радиации. Те согласились, сказав, что если все будет нормально, то после, когда мы уже возьмем роботов целиком, мы должны будем заплатить за них. На самом деле деньги нужно было платить нам, ведь мы проводили для этих фирм уникальные испытания их техники.

АТОМНЫЕ МОШЕННИКИ
Как говорит Чомчоев, несмотря на катастрофу, находились и те, кто умело на ней наживался. История такова: внутри АЭС в одном из помещений находились люди, работавшие там в течение всего года. За целый год они не набирали даже десяти рентген. А солдаты, работавшие в соседних помещениях, получали 10 рентген всего лишь за 2 часа работы. Стало понятно, что помещение, в котором сидели люди, не получающие 10 рентген за год, было дезактивированным. Был так называемый фактор приписки. Так как работавшему в ликвидации аварии человеку выплачивали большую по тем временам зарплату – в среднем 357 рублей в день - то трудившиеся в дезактивированном помещении люди в течение года успели здорово нажиться на своем мошенничестве. Находившиеся в «чистом» помещении, они делали себе приписку, что работают в «грязном» месте. Находились и те, кто делал себе подобные приписки, находясь в самом Чернобыле и даже в Москве.
Другим подобным обманом было мошенническое распределение воды между оперативными группами министерств и ведомств СССР, находящихся в штабе в Чернобыле, и самими ликвидаторами, работавшими непосредственно на станции. Тем, кто работал на станции, согласно нормам было положено на день по 1 литру чистой, необлученной воды. Но выходило так, что вода сначала поступала в различные штабы оперативных групп министерств и ведомств, а потом уже самим ликвидаторам.
А.Ч.: Воду попросту воровали. Видя, как вода спокойно достается даже для оперативной группы прокуратуры СССР и что ее не хватает работающим на станции солдатам, я дал распоряжение предоставить воду сначала солдатам, а уж потом штабным, находящимся вдали от опасной зоны. Последние, зная о том, какая на АЭС царит радиация, вообще не приезжали к нам на АЭС.

***

За два месяца, проведенные Анатолием Чомчоевым в Чернобыле, ликвидатор получил немало упреков в свой адрес. Работники оперативной группы прокуратуры писали жалобы вышестоящему начальству, чтобы компетентная комиссия из Москвы проверила правильность принимаемых им решений. И те действительно приезжали, но только подтверждали правильность дезактивационных работ.
А.Ч.: Меня всегда поддерживал начальник оперативной группы Совета Министров СССР Василий Возняк, так как он бывал на ЧАЭС, руководитель оперативной группы особой зоны Владимир Гурлев, который каждый день был со мной рядом, и руководитель оперативной группы Гражданской Обороны СССР генерал-лейтенант Виктор Лычкатый, который тоже бывал с нами на станции. По словам Анатолия Игнатьевича, ему приходилось бывать на станции и даже в саркофаге АЭС, потому что он всегда думал о работающих там людях и людях, которые будут жить после них.
«Из-за радиации у меня изменился состав крови, – резюмирует свои воспоминания Анатолий Чомчоев. - Но нам нужно было быть активными тогда, чтобы вам не стать радиоактивными сегодня».

Автор: 
Денис Мизгирев

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h3> <b> <i> <u>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Символы на картинке
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.