Обзор сайта


Партнеры проекта
Торговый портал TATET.ua
Платформа магазинов TATET.net
Мир путешествий с way2way

Опрос

Нужно ли удалить граффити в Припяти?:

Александр Эсаулов, "Горькие воды"

Отрывок из романа. Публикуется впервые, с любезного разрешения автора.

ГЛАВА 1

ГОРОД. В НОЧЬ НА 26 АПРЕЛЯ 1986 ГОДА. ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ, ВЕДУЩЕЙ ВНИЗ

Город, небольшой, компактный, с прямыми улицами и углами, выламывался своей современной архитектурой из серых полесских сел и районных центров. Дворец культуры, гостиница, Большой торговый центр, бассейн с пятидесятиметровой водой, полдесятка школ, полтора десятка детских садиков… Богат красавец-город, что там говорить… Одних кустов роз привезли из Прибалтики тридцать тысяч и высадили прямо на городских клумбах, на тайную зависть всем городским дачникам и огородникам. Светлый и стройный, он словно парил над быстрой рекой, вызывая у каждого обитателя чувство нежной и трепетной любви.

Тепло в этом году пришло необыкновенно рано, в конце апреля установилась вполне летняя жара. Солнце словно остановилось в белесой безбрежности неба, и уже не грело, как было положено в это время года, а палило, готовя природу к жаркому лету. Ветра не было вовсе. Уж не заблудился ли он где-нибудь в полесских лесах? Меж красавицами березами и стройными елками над быстрой Припятью?

И в этот жаркий, почти еще полдень, в 13 часов 05 минут, был сделан первый шажок по направлению к падающей звезде: от сети был отключен седьмой турбогенератор – блок готовился к выводу на планово-предупредительный ремонт. Еще через пятьдесят пять минут в том же направлении был сделан второй, значительно большый шаг: от системы, охлаждающей активную зону, была отключена система аварийного охлаждения реактора. Эксплуатация реактора без этой системы категорически запрещена, но во время вывода блока на ремонт планировали провести эксперимент: использование электроэнергии, получаемой от турбины, вращающейся по инерции, для обеспечения нужд самого блока. Кому-то показалось, что для чистоты эксперимента нужно отключить и эту, важнейшую для безопасности, систему, и на запрет просто-напросто наплевали.

Их было много, этих шагов-ступенек. Ступенька за ступенькой складывалась лестница, по которой Город взойдет на Голгофу. Пятьдесят тысяч человек отдаст безжалостная и бесчеловечная система на заклание радиоактивному Молоху, а, совсем немного погодя, еще тысячи, десятки тысяч, миллионы...

Никто в мире не подозревал, что, казалось бы, такие разные события, внешне никак не связанные друг с другом, являются звеньями одной цепи. Но эта цепь, эта лестница уже выстраивалась.

И Он уже начал восхождение по этой лестнице. Еще не зная об уготованной ему судьбе, еще ничего не предпринимая, а просто потому, что он жил, потому, что это было предназначено именно ему, он уже ступил на первую ступеньку...

Он не думал о предстоящей сегодня ночной смене. Ну что же, смена как смена, таких уже было в его жизни и еще будет, чего о ней думать-то? Придет время, примет смену и будет себе работать, как и положено, а утром, в шесть, сменится и они, как и договорились с друзьями, поедут на рыбалку, там и отоспится днем, когда утренний клев прекратиться. А сейчас Он отдыхал перед предстоящей рабочей ночью, но отсчет времени начался. Его судьба уже вершилась.

А лестница продолжала выстраиваться навстречу падающей звезде.

В начале двенадцатого, а точнее в 23.10, начальником смены четвертого энергоблока было продолжено снижение мощности реактора: еще шажок. В полночь на блоке сменилась смена. Пришли те, кто потом разделят между собой чашу славы и позора, те, кто сделает все, что бы взорвать, и те, кто сделают все, что бы спасти, заплатив за все одинаковую цену: жизнь. Это тоже был шажок, потому, что пришедший старший инженер управления реактором (СИУР), двадцатишестилетний молодой человек, имел опыта значительно меньше, чем его предшественник. А ведь эксперимент должен был проводиться в 14.00 25 апреля, совершенно в другую смену. Но судьбу не обманешь… И она вмешалась. В лице диспетчера Киевэнерго, не разрешившего остановку блока в 14.00 25 апреля.

Он уже заступил на смену и наблюдал за главными циркуляционными насосами. Как они поведут себя во время эксперимента? Это было важно, ибо основная энергия от вращающейся по инерции турбины шла на обеспечение работы именно этих насосов. Что происходило на блочном щите управления, он не знал, у него был свой участок работы, который он обеспечивал, и хоть он и не управлял работой реактора, но он шел по ступеньками вместе со всеми, шел навстречу падающей звезде.

В 1 час 00 минут ночи снижение мощности реактора продолжилось. Еще ступенька. СИУР не смог удержать мощность реактора в нужном режиме, в связи с чем началось отравление реактора. Здесь уже начался быстрый шаг, потом бег, и, наконец, бег с немыслимым ускорением. Дальше пошла чистая ядерная физика, связанная с отравлением реактора ксеноном и йодом, положительным коэффициентом реактивности и прочими хитрыми штучками. Ступеньки становились круче и круче, но бежать по ним становилось все легче и легче, словно бежали не вверх, а вниз, набирая при этом скорость и инерцию. И когда СИУР понял: бег остановить уже невозможно, палец его пал на кнопку Аварийной Защиты 5, кнопки, которая должна привести к немедленной остановке реактора. Нажал на тормоз, но получилось, что нажал на газ. В одной точке соединились ошибки конструкторов, проектировщиков и эксплуатационников, и вместо того, что бы остановиться, реактор взорвался.

В 1 час 24 минуты вострубил третий ангел. «И упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки»… Судьбы многих завершились этим столкновением с падающей звездой. И воды стали горьки…..

Запрыгали стрелки манометров, заходили ходуном тяжелые корпуса насосов, задергались соединительные фланцы, из-под которых тугими струями ударила кипящая вода, мгновенно испаряющаяся, вырвавшись из тисков ужасного давления, пол, стены, покрылись широкими змеящимися трещинами. Что все это значит? Он рванулся к телефону, что бы позвонить на блочный щит управления: происходит что-то странное и страшное. Уж не потрясла ли Станцию ужасная природная катастрофа? И в это время ахнуло! Как десять японских Хиросим! Как десять американских Малышей, один-единственный из которых, принесенный самолетом с нежным именем "Энола Гей" (так, в честь своей матери, назвал свой В-29 командир экипажа Пол Тиббетс-младший) в японскую Хиросиму в отместку за Перл Харбор, одномоментно убил сто сорок тысяч человек.

Казалось всю Станцию, огромное, неподъемное сооружение, подбросило над землей. Потом еще… . Еще… . Грохот… . Пламя… .. Дым…….. И нечто невидимое, едва осязаемое сухостью губ и на глазах коричневеющей кожей. Это нечто содрало с него телесную оболочку и освободило душу, принеся одновременно ужасные страдания и радость избавления.

Он не понимал, что с Ним происходит. Все стало другим, светлым, прозрачным, понятным, и от этого еще более ужасным. Тело наполнилось легкостью, и он взлетел. Все-все отпрыгнуло вбок и куда-то назад, удаляясь и уменьшаясь в размерах. То, что Он увидел с высоты птичьего полета, повергло Его в смятение. Огромная, весом в две тысячи тонн, плита биозащиты, закрывающая реактор сверху, как крышка закрывает кастрюлю, была сорвана ужасающей силы взрывом. Она не закупоривала наглухо реактор, а лежала, развернутая против своего обычного положение и набекрень, словно залихватски одетая фуражка, обнажив пламенеющие внутренности реактора. Вокруг крышки, на крышах машзала и деаэраторной этажерки, на земле вокруг блока лежали выброшенные сотни тонн графита, из которого сделано нутро ядерного монстра, изливая невидимый огонь невиданной интенсивности в тысячи, десятки тысяч рентген. Что за красные машины стоят у машзала? Пожарные? Разве они не видят? Разве они не понимают, что жжет их совсем другое пламя? Пламя, которое не горит… Он кричал им в уши, Он орал им в лицо, но они не слышали и не видели Его. Они шли навстречу судьбе, еще не понимая, что это последний в их жизни пожар. Они и работали так, как делают последнюю в своей жизни работу.

Он полетел в сторону ночного города.

-Люди! – кричал в темные окна, - люди, проснитесь! Беда! Невиданная беда пришла в наш Город!

Но люди тоже не слышали Его и безмятежно спали. Но вот начали зажигаться окна, еще редкими желтыми пятнами на фоне темных ночных домов, зазвонили телефоны. Он слышал их все. И те, которые звонили в Городе, и те, которые звонили в Киеве, а потом в Москве, и все они лгали.

-Реактор цел, - лгали они, - мы охлаждаем его водой… Радиоактивный фон нормальный….. Все хорошо…..

Он метался между Городом, Киевом и Великой Столицей, пытаясь достучаться до душ и сердец, удивляясь Сам Себе: как это Ему удается везде успеть? Вот Он в Киеве, в квартире первого секретаря Киевского обкома, а вот сейчас уже в Москве, в квартире у начальника Союзатомэнерго, и у министра энергетики, и у заместителя председателя Совета Министров СССР … И у самого Генсека Горбачева, которому кто-то докладывает спокойным и будничным голосом: да, авария, но жертв и разрушений нет. Рядовое, в общем, событие… И еще у многих и многих людей… И всем Он старался докричаться и достучаться: люди! Пришла беда… И жертвы! И их еще будет! И сам Он уже не человек вовсе! А нечто бестелесное и безголосое… Но его не видели и слышали… Или не хотели слышать? Кем Он был? Бестелесный… Безгласный… Неизвестный… А беда уже ломилась во всю ширь, засевая горьким урожаем поля Украины, Белоруссии, России, Польши, Швеции, Норвегии… Покатились телефонные звонки в столицах многих государств.

А в самом Киеве зазвенели стойки радиоактивного контроля в атомном институте, в котором был и до сих пор есть исследовательский реактор, пущенный еще дедушкой ядерной энергетики и папой советской атомной бомбы И.В. Курчатовым. Стойки звенели, как сумасшедшие. Это Он в них звенел, пытаясь достучаться к людям.

-Беда! Пришла беда!

Но и здесь Его не услышали. Некому было слушать? Неужели? Или не захотели услышать?

К Городу уже подтягивались тысяча сто автобусов, что бы вывезти из него душу: живое человеческое тепло. Колонна растянулась на многие километры. В ней было все, что удалось собрать в миллионном Киеве: ЛАЗы, ЛИАЗы, Икарусы, Кубанцы, Пазики, все, что могло везти пассажиров в закрытых салонах. По улицам Города заметались люди, готовя эвакуацию, на постах поеживались от неизвестности, стояли милиционеры, недоуменно поглядывая вокруг и свято веря, что форма спасет их от неосязаемой, а поэтому пока не страшной, радиации.

Небо продолжали вспарывать вертолеты, бесполезно забрасывая в жерло ядерного монстра тонны свинца, доломита, песка, бора еще больше усугубляя ситуацию.

Полыхал блок. Огонь поднимался выше вентиляционной трубы, а ее крайняя отметка –полторы сотни метров. Огонь выметал в атмосферу все, что еще не было выброшено взрывом.

Выброшенные из города люди растеклись ручейками по окрестным селам Полесского и Иванковского районов. Ручейки дробились, и отдельными каплями долетали до самых окраин великой страны.

На лестницу, пытаясь подняться, но на самом деле, прыгая через ступеньку вниз, вставали все новые и новые люди…

Он реял над Городом, пустым, с черными глазницами мертвых окон, балконами с неубранным, обреченным вечно сохнуть, бельем, дворами, на его глазах зарастающих непроходимыми джунглями кустов, крапивы и чертополоха, оставленными детскими садами и школами, в которых уже никогда не зазвенит детский смех и крики, с враз опустевшим бассейном - гордостью города, и так и не запущенным в эксплуатацию городским стадионом вместе с парком аттракционов. А рядом, всего в трех километрах, бурно суетились незнакомые ему люди. Он жадно всматривался в лица, но не мог найти тех, с кем работал вместе всего несколько дней назад.

-Где же они? – подумал Он, - где они все? Почему они все исчезли? Что делают здесь эти люди? Разве они не понимают, что все, что нельзя было делать, уже сделано? Воды уже горьки…

Станция была только смертельно ранена, а город уже мертв. И свидетель этому – грустно скрипящее чертово колесо, так и не сделавшее ни одного оборота в своей вечной жизни…

Автор: 
Александр Эсаулов
Гость, сб, 09/17/2011 - 16:02.   |  

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h3> <b> <i> <u>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Символы на картинке
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.