Обзор сайта


Партнеры проекта
Торговый портал TATET.ua
Платформа магазинов TATET.net
Мир путешествий с way2way

Опрос

Нужно ли удалить граффити в Припяти?:

Город неотчуждения

За окном мелькает кустарник, череда невысоких деревьев прерывается фонарными столбами знакомой, много раз виденной формы. Еще не стемнело, и гореть им пока не время… Неожиданно подлесок вдоль дороги становится как будто гуще, в глубине его мелькает такой большой и ненужный среди полесской природы, серо – коричневый неухоженный пятиэтажный дом. Одновременно показываются такие же серые и неприютные крыши вагончиков КПП «Припять». Граница города.

…Пятнадцать минут назад я стоял на площадке перед тем, что когда – то было зданием четвертого энергоблока – вместилищем трудового и интеллектуального потенциала сотен специалистов. А может, просто сотен людей ? Оплотом их надежд на будущее, подтверждением и справедливой наградой за упорство, трудолюбие и талант. Грешно судить кого – либо за просчеты, предпосланные не личными изъянами. А если и так – тем более не стоит. Судить за картину, которую мне до жути не хотелось видеть: грязно – серые блоки и панели стен саркофага, покрытые ржавыми потеками. В зазоры между ними, похоже, нетрудно просунуть руку… На один миг появилось сильнейшее желание отвернуться, чтобы не видеть обелиска, посвященного незнанию, трусости, самообману, но и – мужеству, самопожертвованию. В общем, посвященного человеку. Всему тому, что он сделал и что предстоит сделать – вне зависимости от того, будет это благом, или нет. Поэтому я не отвернулся от памятника Человеку и никто не вправе сделать это.

Для того, чтобы продолжить рассказ, мне надо вернуться на некоторое время назад.

Солнечный полдень. Яркий и острый луч проникает сквозь два слоя помутневшего от времени стекла, искусно избегает прутьев решетки, и, наконец, довольный, ложится на шероховатые, пахнущие сосной и известкой доски нар. За окном слышны голоса людей, рабочий шум, где – то проехала груженая тачка… Толстые стены скрывают от глаз небольшую бухту, глубоко вдающуюся в берег, близко подступающую стенам Свято – Троицкого скита острова Анзер, втором по величине в Соловецком архипелаге.. Руки до сих пор помнят теплый шершавый кирпич святых стен, необычно крупный, живущий своей жизнью – непонятной и неподвластной нам, привыкшим ставить себя неизмеримо выше кирпича. Или бетонной плиты любого из припятских домов…

Нет, это не зарисовка времен ГУЛАГа. Это современность… Мне довелось работать там. С тех далеких пор ничто не изменилось – ни природа, ни люди. Соловки – одно из немногих мест, где рукотворное не конфликтует с окружающим миром.

Зона отчуждения во многом сходна с соловецким уединением – за исключением одного: монахи добровольно пожелали жить в согласии с природой (а, значит, с Богом); в другом же случае природа насильно уравняла человека в правах с собой, частично сняв то колоссальное несоответствие между тем, на что он способен и что должно быть на самом деле. Должна присутствовать гармония, при которой человек и мир имеют одинаковые права на полноценное существование, поскольку являются проникающими друг в друга сущностями (можно сказать – братьями). Человек природен, а природа – человечна.

Я нисколько не стремлюсь сказанным выше оскорбить бывших припятчан, чернобыльцев и теперешних жителей этих мест; обвинить в кого – то в безбожии (если вообще можно обвинить по такому поводу), попрании прав природы и т.п. У меня нет намерения осквернить память тех, кто отдал свою жизнь за будущее других. Просто на мой (и не только) взгляд природа (она же - высшая сила, Бог – как угодно) не выбирает, где и как восстанавливать нарушенное равновесие – все происходит произвольно. Комбинация случайных факторов, приведших к аварии, тому лишнее подтверждение. Катастрофа могла произойти на ином промышленном объекте планеты и в другое время. Важно только помнить о неотвратимости уравновешивания.

Все время, пока живешь и дышишь на Соловках, тебя не покидает ощущение того, что вокруг единовременно существует множество самых разных судеб. Я верю – места духовных исканий и откровений, совершенствования, а также страдания и отчаяния (любых сильных, искренних чувств) содержат огромное количество духовной субстанции. Она есть результат всех переживаний и раздумий человека. Накапливаясь в конкретном месте, она «прессуется», образуя внечувственную среду; реальность, которую можно ощутить только интуитивно. Чем больше «вещества» накопилось, тем она плотней и насыщенней. Вот почему кое – где иногда ощущаешь, будто передвигаешься сквозь толщу воды…

Я спрыгнул со ступеньки автобуса на посветлевший от времени асфальт. Впереди – главная площадь, дворец культуры «Энергетик», справа дом и магазин «Радуга» с наглухо приваренными к дверям решетками, сзади – уходящая вдаль аллея тополей. Все, что происходило со мной в последующие часы, иначе как сном не назовешь. Сознание работало на чистый прием информации. Я воспринимал улицы, здания, но не мог как – либо отреагировать на увиденное. Присутствовал, скорее, осторожный интерес ко всему, что попадалось на глаза. Эмоции находились «под анестезией»; это было чем – то вроде защитной реакции. Психологическая «заморозка» прошла только через несколько дней. Здесь нет смысла писать о том, как мне больно и горько за оставленный город и его жителей – эти чувства были до и после, но не во время. Когда пружина всего увиденного развернулась, стало ясно, что в Припяти я погрузился в толщу тонкой духовной материи, оставленной всеми, кто был в этом прекрасном месте. Я с головой ушел «под воду», но понял это позже.

…Полутемные коридоры, столбы света, падающие из раскрытых настежь дверей. Кабинет, еще кабинет… всюду – одно и то же: сдвинуты письменные столы, вороха пустых бланков на полу, раскрытые медицинские карты. На первых двух этажах – в поликлинике – тихо, как и везде, и совсем безветренно. Начиная с третьего этажа (стационара) в помещениях появляется легкий прохладный сквозняк, сопровождающий до самого выхода из медсанчасти…

Припять – город сна, но при этом она не спит. Реальность, если она действительно существует, здесь существенно не отличается от сновидения. Временами создается впечатление, что после аварии город посещали не любители поживиться дармовыми вещами, но художники и скульпторы – сюрреалисты, сделавшие все возможное, чтобы воплотить фантазии, идущие из глубин подсознания. Хотя и мародеров, и любителей творить поверх живой памяти я гнал бы отсюда всеми способами. Ведь с некоторых пор Город и все, что есть в нем перешло в иное качество - символическое.

Значит, эти люди расхищают и искажают не предметы, стены, квартиры, а символический капитал (принадлежащий не только припятчанам, но и всему человечеству), являющийся выражением прошедшей эпохи в целом и каждой человеческой судьбы в отдельности. Именно поэтому так важен для Припяти статус музея.

…Сновидческие ощущения усугубляются присутствием какой – то рафинированной, первозданной тишины, которая не есть тишина утренних улиц или человеческого молчания, но и не тишина кладбищенских аллей. Она не имеет отношения к отсутствию звука, она – вне всякого звука. Этот странный ветерок дует в лицо… Даже мы, единственные возможные источники шума, передвигаемся неслышно – на полу кучами лежат неизвестно кем вытащенные матрасы. Наступаешь на них – и в воздух поднимается облачко мелкой как тальк, сухой пыли двухдесятилетней давности. Среди этого покоя инороден только размеренный писк дозиметра… На пятом этаже отделение хирургии. Вхожу в приоткрытую дверь: сначала захламленная предоперационная, еще пару шагов – просторная светлая комната. Вдоль стен стоят пустые штативы для лотков с инструментами, в воздухе стоит неистребимый запах дезинфекции. С высокого потолка свисает светильник, напоминающий исполинского многоглазого головастика, чудом прицепившегося к бетону хвостом. Лампа направлена не в пол, в сторону отсутствующего операционного стола, а в окно. Мелькает странная мысль о том, что кто – то пытался подавать сигналы о помощи, ярким белым светом стараясь обратить на себя внимание. Но объяснение проще: из этого положения удобнее всего выкручивать лампочки… Под ногами хрустят осколки разбитых стеклянных полок и сосудов с препаратами…замечаю искалеченный аппарат искусственного дыхания… Но все это не сравнится с увиденным на первом этаже белым халатом, сложенным на спинке стула. Память о тех, кто сделав все, на что способен, оставил часть себя здесь, чтобы больше никогда не вернуться.

…Сущность Чернобыля, как сложного, многогранного события познается в мельчайших его проявлениях, несущих огромную смысловую нагрузку. Это проявления – символы: гербы союзных республик, разбросанные по полу спортзала, раскрытый учительский журнал в школе, открытое настежь окно… вещи могли бы многое рассказать не только о своем прошлом, но и о нас самих. Люди, описывающие гнетущую, тягостную обстановку Города, ощущения, связанные с постоянным присутствия «невидимой опасности», делающей окружающие вещи чуждыми, изолированными, не поняли, насколько его доаварийная жизнь соответствует нашей повседневности. А природа здесь так же близка людям, как и везде. В этом смысле Припять и все ее окружающее – есть зона неотчуждения. Понимание становится четче, если вспомнить мысль о произвольности времени и места уравновешивания.

В шуме такой важной для нас «повседневной жизни» мы разучились через вещи прислушиваться к голосу Вселенной. Чтобы его услышать, не нужен слух. Нужно мыслить – этому учит Чернобыль.

…Времени как череды минут и секунд, не существует. Есть лишь миг, содержащий в себе пространство меняющихся обстоятельств. С этой позиции никакой воображаемый «временной промежуток» не отделяет меня от всех событий, произошедших до того, как я пересек шлагбаум КПП. Потому, что они содержатся в одном единственном вечно длящемся моменте. Можно непосредственно, здесь и сейчас, ощутить существование Припяти в целом - находясь в подъезде, на улице, во дворе детского сада… Можно прикоснуться к ее «прошлому» и «настоящему», одновременно не разделяя жизнь на «прошедшую» и «теперешнюю». Ощущение, возникающее при таком соприкосновении есть неповторимый дух города, ведь важно не только то, что он есть, но и то - каков он. Вряд ли у меня получится внятно описать свое интуитивное понимание, но одно можно сказать наверняка: Припять живет и будет живой всегда, пока существует та невидимая реальность, делающая ее такой, какая она есть. Этот город не изменился в пространстве обстоятельств и остался таким, каким представлялся по старым снимкам - уютным, светлым и гостеприимным.

Известный немецкий философ Мартин Хайдеггер считал, что человек движется по временной прямой лицом к прошлому, спиной же – к своему будущему. Сумеем ли мы разглядеть в первом нечто такое, что позволит нам развернуться и спокойно посмотреть в глаза последнему ?

Автор: 
Денис Голосной

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h3> <b> <i> <u>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Символы на картинке
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.