Обзор сайта


Партнеры проекта
Торговый портал TATET.ua
Платформа магазинов TATET.net
Мир путешествий с way2way

Опрос

Нужно ли удалить граффити в Припяти?:

Юрий Максименко. Чернобыльский спас.

Моей малой родинe и её жителям посвящаю

Действие происходит через несколько лет после аварии на Чернобыльской АЭС в одной из полесских деревень, где живут самосёлы.

Действующие лица

Максим

Иван Кабешкин, его отец

Валентина, его мать

Лиля, продавщица

Дед Сергей «Лев»

Толик-«корреспондент»

Шкирдюк

Жориха, его жена

Анька Кацапка

Андрей «Чинарик»

Савуниха

Савенчиха

Начата: 18 февраля 2007г. Окончена: 8 марта 2007г.

Вместо пролога

Родина моя, Родина,

черная от бед,

как смородина,

и, как рябина,

горькая.

Ты, в связи с поговоркою,

ждешь холодов,

чтоб сладкою

стать?

Для меня загадкою

ты остаёшься, Родина,

черная от бед,

как смородина.

Но –

после дней затмения –

белая от цветения.

Ты, как шиповник,

колкая

для врагов своих —

сколько их!

Ты в саду мироздания –

подснежник,

пролеска ранняя.

Эпизод I

Магазин. В нём многолюдно. Кто-то бродит среди стеллажей, кто-то беседует, кто-то выстроился в очередь к прилавку.

Жориха. Говорят, соль и спички подорожают.

Савенчиха. Кого рожают?

Жориха. Соль и спички подорожают, глухая тетеря.

Савенчиха. Если рожают, разве это потеря?

Савуниха. Да слухи всё это…

Жориха. Да? А почему вчера ты купила десять килограмм соли?

Савенчиха. Лиля, тут говорят, что соль и спички подорожают…

Лиля. Не кричи, баба Катя. Оглушила. Неправда всё это.

Савуниха. А я что говорила.

Савенчиха. Продай-ка мне пару килограммчиков.

Лиля. Нет. Соль ещё вчера закончилась, а спички – и того раньше.

Савенчиха. Почему всё заканчивается именно на мне?

Лиля. Баба Катя, ты читать умеешь? (показывает на вывеску) У нас товары повседневного спроса. Вот все уже и спросили. Приходи на следующей неделе. (Савенчиха уходит).

Лиля, разговаривая с покупателями, наблюдает за Андреем «Чинариком», который вошёл в магазин и юркнул за один из стеллажей.

Лиля. А рубашку, Андрей, повесь на место. Не для тебя сшита.

Чинарик. Я только примерить хотел.

Лиля. Деньги есть? Покажи.

Чинарик. Дома забыл.

Лиля. Ты, алкаш, наверно забыл, как деньги выглядят.

Чинарик. Неправда, я вчера пенсию матери получил. Только дома забыл.

Лиля. А совесть не забыл? Когда деньги покажешь, тогда и меряй. И скажи своей Чавеле, чтоб детей за продуктами не посылала – ничего не дам.

Чинарик. Другим ты в кредит даёшь.

Лиля. Даю. Потому что у других, в отличие от вас, алкашей проклятых, кредит доверия есть.

Чинарик. Злая ты, Лилька. Вот поэтому и замуж тебя никто не берёт.

Лиля. Тебе что ль на шею броситься? Люди добрые, вы посмотрите, какого завидного жениха я сейчас из магазина пинком под зад вышибу.

Чинарик поспешно ретируется. Все смеются. Дверь магазина открывается. Входит Толик-«корреспондент». Из кармана торчит сложенная газета.

Лиля. Толя, какие сегодня «Новости Полесья»?

Толик. Стоит человеку один раз оступиться – всю жизнь вспоминать будут.

Шкирдюк. А есть что вспомнить?

Толик. История яйца выеденного не стоит.

Шкирдюк. А ты расскажи. Человек я здесь новый, истории не знаю.

Толик. Дела давно минувших лет, преданья старины глубокой.

Лиля. Забытых? Хочешь, я напомню?

Толик. Я сам… Сам…

Лиля. Сам ты и половину правды не расскажешь. (Шкирдюку) До аварии ещё этот случай приключился. Пошёл наш Толик в лес и прихватил с собой фотоаппарат. Долго ли, коротко ли шёл да вдруг набрёл на какую-то дверь железную в холме среди леса. А на двери той написано: «не влезай – убьёт». Толик наш лезть не стал, а только сфотографировал дверь и фотографию с заметкой «Новости Полесья» послал в районку. А через пару дней приехали кагэбэшники, взяли нашего Толика под белы руки, увезли с собой за тридевять земель и показали ему такие «Новости Полесья», что он забыл, как буквы пишутся и для чего нужен фотоаппарат. «Корреспондент» наш не знал, что сфотографировал объект государственной связи.

Все смеются.

Шкирдюк. Толян, так ты «узник совести»? Давай выпьем. Я тоже ни за что пострадал…

Толик. В смысле?

Шкирдюк. Дело был так. Лет от роду мне тогда было двадцать. Встречался я со своей Надеждой Зосимовной. Балагур был и шутник. Охоч до розыгрышей. Идём мы однажды с танцев и так мне по нужде захотелось – мочи просто нет. Достаю из кармана «Правду» и говорю даме моего сердца: «Хочешь фокус покажу? Ты газету помнёшь, а я её выпрямлю». Согласилась моя Надежда Зосимовна, стала газету мять. А, знай, приговариваю: «Ты получше мни, чтоб труднее было распрямлять». Надежда Зосимовна как увидела портрет отца народов, переменилась в лице, тут же вернула газету. А я, как ни в чём не бывало, говорю: «Постой здесь на посту, а я в ближайшие кусты на разведку схожу». Когда я вернулся, зазнобы моей не было, зато поджидал «воронок». Вот так за свои «невинные шалости и фокусы» я получил срок.

Толик. Времена сейчас другие. Союза нет. Да и деревня наша ни на одной карте не значится. Хочешь фокусы показывай, хочешь о новостях Полесья пиши – никому ты не нужен.

Шкирдюк. Так уж никому?

Толик. Никому.

Вбегает перепуганная Савенчиха.

Савенчиха. Там..! Там..! (показывает куда в сторону и вверх)

Все. Что?

Савенчиха. Ангел с неба спустился. Весь в белых одеждах. Идёт и говорит мне: «Здравствуй, Катерина Ивановна! Где тут у вас магазин находится?»

Лиля. Баба Катя, вы же не пили… Или пили?

Савенчиха. Три дня ни капли в рот не брала.

Шкирдюк. Тогда кто этот небесный посланник?

Толик. Инопланетянин. Сейчас много пишут про НЛО.

Савенчиха. А откуда он узнал, что меня Катериной Ивановной кличут?

Шкирдюк. И, самое главное, зачем ему магазин? Загадка.

Толик. Чудеса.

Лиля. Привиделось старухе… Да разве это чудеса? Вот у моей соседки скотинка необыкновенная есть. Анька всё время хвастается: «Вечером от свиньи полосу сала отрежу, а утром она – цела-целёхонька». Вот где чудеса!

Входит дед Сергей по прозвищу «Лев».

Толик. Сергей Леонтьевич, вы сейчас никого не встретили?

Дед Лев (ДЛ). Встретил.

Все. Ну?

ДЛ Что «ну»?

Лиля. Как он выглядит? Сюда идёт?

ДЛ. Сюда не идёт, а вот отсюда – идёт…

Лиля. Как он выглядит?

ДЛ. Кто?

Лиля. Ангел.

ДЛ. С ума посходили. Никаких ангелов там нет. Две бабы из магазина выходили…

Савенчиха. А ангел где?

ДЛ. Не видел я никого. Темно уже. (Лиле) Дай мне пятнадцать килограмм сахара.

Лиля. Норма – два килограмма на руки.

ДЛ. Хорошо. Два килограмма на руки, остальное – в сумку. А дрожжей нет?

Лиля. Не завозили. Дед, ты никак самогон собрался варить.

ДЛ. Нет, варенье.

Лиля. А дрожжи зачем?

ДЛ. Пироги печь.

Лиля. С каких пор ты пироги печёшь?

ДЛ. С тех пор, как моя старуха этот свет покинула.

Шкирдюк. А я свою Галку никак не могу заставить, чтоб напекла чего-нибудь. Утром картошка вареная, днём – жареная, а вечером – толчёная со шкварками. Но когда, по пьяни, погоняю малость по огородам, - может, в порядке исключения, драников нажарить. А вообще не любит она кухню. Другая баба целый день у печи хлопочет, воркует, чтобы мужа ублажить. А моя из огорода не вылезает. Как станет на восходе буквой «зю», так и простоит до вечера. И целый день что-то мычит себе под нос. Пошутил однажды: «Галка, перепиши мне свою песню» - до вечера со мной не разговаривала. Думал, что обиделась, а она, оказывается, писать не умеет.

Жориха. А зачем мне уметь? Чтоб тебе песни переписывать?

Шкирдюк. Было бы что переписывать! У всех твоих песен одни и те же слова: м-м-м да м-м-м.

Жориха. Ну погоди, накормлю я тебя, Костик. Век будешь помнить.

Савуниха. А я часто вспоминаю пение хора в чернобыльской церкви. Бывало выйдешь из церкви, станешь у обрыва, а голоса плывут-плывут. Кажется, вот подхватит чудное пение и понесёт вслед за собой над землёю.

Савенчиха. Хорошо было. Все-то наши деревенские в этой церкви крещены.

Савуниха. И дети наших детей жили бы здесь до конца времён, если бы не эта проклятая авария…

ДЛ. Да что вы голосите? Не на поминках мы. Живём и жизни радуемся.

Жориха. Чему радоваться? Тому, что квартирантами живём на своей земле? Или забыл, что выселили нас отсюда и живём мы самосёлами, незаконно. Зона здесь.

Шкирдюк. Решёток и колючей проволоки нет? Значит, не зона.

Толик. Ага, заповедник. Санаторий «Чернобыльские зори».

Шкирдюк. Леонтьевич прав: надо жить и радоваться жизни.

Савенчиха. Говорят, в Библии написано: и живые будут завидовать мёртвым. Вот вспоминаем мы былую жизнь и завидуем тем, кто жил раньше.

ДЛ. Так и мы жили раньше.

Шкирдюк. Ну хватит, бабы, сырость разводить. Нашего у нас никто не отнимет.

Лиля. Освобождайте магазин. Мне выручку считать пора.

Все. – Обнаглела ты, Лилька, Каждый день магазин на полчаса раньше закрываешь. В райпо будем жаловаться!

Лиля. Жалуйтесь. Здесь вам не клуб и я не обязана вас вместо завклуба развлекать.

Шкирдюк. Мелко мыслишь, Лиля: магазин по теперешним временам и клуб, и сельсовет и всё остальное заменяет. Радуйся: к тебе люди идут как на далёкий свет – душу согреть.

Толик. Красиво говорите. Писать не пробовали?

ДЛ. У нас в деревне один корреспондент и второму не бывать.

Окна магазина озаряются ярким светом.

Савенчиха. Это он, ангел!

Все смотрят на дверь. На пороге стоит кто-то в белых одеждах.

Голос. Здравствуйте!

ДЛ (приглядевшись). Максим?

Максим. Не забыли меня в здешних краях.

ДЛ. Да как тебя забыть? Набедокурил и пропал без вести. Всё село долго в себя прийти не могло после твоей внезапной пропажи. Одни говорили, что утонул ты в прорве, и всю грязь со дна сетями подняли, отыскивая тело.

Максим. Тьфу-тьфу.

ДЛ. Другие поверили старой Воробьихе, которая нагадала твоей матери, что ты где-то в казённом доме. Решили, что связался ты с бандюками.

Максим. Да разве я похож на бандита, дед? (Хочет обнять его, но ДЛ отстраняется)

ДЛ. Да кто тебя знает. Иные ангелами небесными прикидываются, а присмотришься - рожки сквозь макушку пробиваются.

Толик. Где пропадал, Максим?

Максим. Расскажу – не поверите.

ДЛ. Почему не поверить? Поверим. Только ты учти: поверить легко, а разувериться ещё проще. Так что, парень, если хочешь, чтоб к тебе отнеслись по-человечески, не пудри мозги.

Савуниха. Савенчиха видела тебя спускающимся с неба и приняла за ангела.

Максим. Вынужден разочаровать: не ангел я, Катерина Ивановна. Хотя посчастливилось побывать на седьмом небе.

Лиля. Инопланетяне тебя, что ль, похитили?

Все смеются.

Максим. Почему похитили? Я сам к ним напросился…

ДЛ (сурово). Ты обещал говорить правду!

Максим. А это и есть самая чистая правда.

ДЛ (присутствующим). Как хотите, а у меня нет времени и желания слушать байки.

Все, зашумев, выходят.

Максим. Родители мои живы?

Лиля. Живы. Поначалу, когда ты пропал, горевали, во всесоюзный розыск хотели объявить, а потом…у твоих братьев дети родились… Из-за внуков они и забыли о тебе.

Максим. Неужели забыли?

Лиля. Не знаю. Чужая душа – потёмки. Мать твоя совсем не изменилась, только постарела. По-прежнему разворотливая и бойкая – и в работе, и на гулянках.

Максим. И матерные частушки поёт?

Лиля. Поёт.

Максим. А отец?

Лиля. Говорят: горбатого могила исправит. Это будто про твоего отца. Наклюкается и мать из дома выгоняет. И поёт: «каким я был, таким я и остался…».

Максим. И с собакой разговаривает?

Лиля. Разговаривает. Сидит на крыльце и читает ей мораль: «Чаечка, не подхалимничай».

Максим. И ничего за десять лет не изменилось?

Лиля. Ничего. Может пить стали больше. Так ведь кто сейчас, после аварии, не пьёт? Нам говорили, что водка радиацию выводит. Все стали пить. И чем закончилось? Радиацию вывели, а водка проклятая осталась. Глубоко пустила корни. А ты где пропадал?

Максим. Долго рассказывать.

Лиля. А я не спешу никуда.

Максим. Как-нибудь в другой раз. А хочешь стихи свои прочту?

Лиля. Ты пишешь стихи?

Максим. Пока не пишу. Только в себе ношу. Слушай.

Молилось долго

дерево нагое

Перед иконой

мартовских небес.

И от молитв

во мне поэт воскрес.

И по земле

я вновь побрёл изгоем,

Чтобы под древом

слушать звёзд псалмы,

Чтобы рыдать

над их извечным смыслом.

И Млечный путь,

зависший коромыслом

Над головой моей,

позвал меня из тьмы.

Эпизод II

Дом Ивана Кабешкина. Иван читает газету. Жена чистит картошку. По радио звучит лёгкая музыка

Иван. Ну нечего стало читать в газетах. Одна реклама. Тьфу!

Валентина. Не читай. Иди воды принеси, дров наколи. Забор поправь – скоро повалится.

Иван. Не буду я забор на ночь глядя ставить. Утром.

Валентина. А завтра придумаешь другую причину, чтоб не делать ничего. Всё газеты читаешь. Была бы хоть какая польза от твоих газет.

Иван. Польза есть. Вот послушай: «Вчера состоялась торжественная…» инау…инагу… Тьфу ты! Нормальных русских слов у них нет. Язык сломаешь. (продолжает читать). «…состоялась торжественная инаугурация Бориса Ельцина».

Валентина. Что с этим Эльциным сделали?

Иван. Инау…гурировали! Проще говоря: возвели на престол.

Валентина. Царём сделали?

Иван. Что-то вроде этого.

Валентина. Бабы в магазине говорили, будто в Библии прописано: придёт конец стране, когда появится новый царь.

Иван. Глупости. Много твои бабы понимают. Пусть газеты читают и радио слушают.

Валентина. Зачем им радио? Они сами радио. Всегда знают, кто, где с кем и когда.

Голос из радио. Добрый вечерочек всем крутым перцам и классным тёлкам. С вами – ди-джей Педро. Начинаем нашу ежевечернюю пати…

Валентина. Что он говорит?

Иван (выключая радио). Что пора спати.

Стук в окно.

Иван. Давно к нам никто не стучался. (Уходит и возвращается с Савунихой). Что случилось?

Савуниха. Максим вернулся.

Валентина. Ой! (хватается за сердце, Савуниха набирает из ведра кружкой воду, даёт напиться). А я думала: умру и не увижу. (Плачет.)

Савуниха. Чего плачешь? Радоваться надо.

Иван (резко). А нам радоваться некому – у нас только два сына и они с нами.

Валентина. Иван, что ты говоришь? Он сын ведь наш…первенец…любимый.

Иван. А он об этом помнит? Пропал и всё – ни одной весточки за десять лет.

Валентина. (начинает суетиться). Надо приготовить чего-нибудь вкусненького…

Иван. Картошки в мундире и сала.

Савуниха. Остынь, Иван: сын твой возвращается. Ты про картошку сказал и я своего Мишку вспомнила. Маленький был, от соседей слышал о картошке в мундире. Приходит домой и просит: «Мама, свари картошки в мундире». Я отмахиваюсь, а он ходит следом и канючит: свари. Намыла я картошки, в печку поставила. Зову Мишку: иди, ешь свою картошку в мундире. Пришёл, попробовал и сказал: «Чтоб ты мне больше никогда такой картошки не варила». Не понравилась.

Иван. Самогон доставайте. Напьюсь сегодня. Не знаю только, с радости ль или со злости.

Савуниха (плюнув). Упрямый Кабешкин! Может, он с повинной головой вернулся. Может, жизнь его помотала хорошенько…

Иван. Ага, и он вспомнил, что у него есть мы. И на том спасибо. Валя, налей нам по сто грамм.

Валентина (собирая на стол). Успеешь напиться. Сына дождись.

Снова стук в окно.

Иван. Кто там?

Голос Максима. Свои.

Иван. Свои все дома давно. Спать собираются. А ты кто такой?

Савуниха. Иван, угомонись.

Голос Максима. Это я, Максим. Открой, папа. (После паузы) Ты хочешь, чтоб я ушёл? Что ж, прощай…

Валентина. Максим, сынок, не слушай его. Ждал он тебя долго, вот сердце и ожесточилось.

Иван. Ладно, блудный сын, входи. (Идёт открывать, возвращается с Максимом).

Валентина (бросается на шею). Сынок! Где ж ты пропадал?

Максим. Потом расскажу… (Подходит к отцу, обнимает и его) Здравствуй… Прости меня…

Иван (дрожащим голосом). С возвращением, сын!

Долго стоят обнявшись.

Валентина. Да что ж мы стоим? Садимся за стол. У меня уже и картошка сварилась.

Иван (наливая первач). Ну, со свиданьицем! (Чокаются, выпивают)

Валентина. А ты мне сегодня приснился. Сон такой чудной. Будто с тёмного неба на гору упал яркий-преяркий свет, аккурат возле Красного Борка, куда мы за грибами да орехами ходим. И из этого света вышел ты…

Максим. Так и было, мать: я пришёл из света. Из другого света.

Савуниха (креститься). Свят, свят, свят! Да что ж ты такое говоришь, Максим.

Максим. А я ведь в самом деле побывал на другом свете.

Иван (саркастически). И как там? Жарко? Котлы кипят?

Максим. Там хорошо. Там другая жизнь. Там душа светом живёт и наполняется.

Иван. Не узнаю тебя, Максим. Ты стал набожным? Надо ж, первый драчун и мордобоец на селе о рае небесном заговорил… Что же так вывернуло тебя наизнанку?

Максим. Помните одноклассника моего Ваську Скибина?

Савуниха. Как не помнить? Сначала прибили его в драке до полусмерти, а потом машиной сбили.

Максим. Это я убил его.

Валентина роняет вилку и начинает плакать.

Автор: 
Юрий Максименко

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h3> <b> <i> <u>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Символы на картинке
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.