только прославлять победы. А по-моему, не надо забывать ни побед, ни жертв.
В дверь позвонили. Я в дверной глазок
взглянул и обмер - под ушанкой лисьей
не то что вовсе не было лица,
как в книге о маньяке-невидимке,
а было кем-то соткано оно
из черного клубящегося дыма
и шевелилось, становясь легко
совсем другими лицами, но только
глаза на этом дыме не менялись,
как в шарики сгущенный тот же дым.
Я притворился, будто нет меня,
закрыл глазок, дыша совсем неслышно,
и отошел на цыпочках от двери.
Но в скважину замочную, змеясь,
стал дым вползать и сделался фигурой
в пальто, надетом на пузатый дым,
и в черной шляпе над лицом из дыма
и с пальцами из дыма, но однако
с кольцом неоспоримо обручальным,
что подтверждало - этот дым женат.
Пробормотал я, кашляя: "Вы кто
Пришлец приподнял шляпу: "Я - Чернобыль".
"Позвольте, но ведь вы не человек.
Вы - атомный распад, вы - катастрофа", -
невольно ежась, я пробормотал.
Сказал Чернобыль с чувством превосходства:
"Все катастрофы спрятаны внутри
нас всех. Символизируют их люди,
и прозвище Пуанкаре-Война
еще во время первой мировой
недаром дали толстяку-французу.
Кто, скажем, Холокост? Конечно Гитлер...
А Сталин кто? Архипелаг ГУЛАГ..."
"А кто же вы, Чернобыль? Чье лицо
подходит к вам?" "Да нет, не Горбачева,
хотя при нем произошел тот взрыв,
и в умолчанье был он виноват...
Мое лицо - не лица, а безликость.
Припомните, как было все тогда,
как власть лгала трусливо киевлянам,
скрывая катастрофу, как секрет,
а заодно глотая катастрофу,
и шли, как дети с красными флажками,
сограждане, отравленные мной.
И вновь у вас Чернобыль был недавно,
когда на дне подлодка задыхалась,
и путалось начальство в объясненьях,
и реквиемом пошлым стала ложь.
Кто я, Чернобыль? Страх животный правды.
Пока бессмертен он, бессмертен я".
"Но вас же закрывают! - я воскликнул. -
Неужто не поможет саркофаг?"
"Он разве сделал Сталина слабее? –
Чернобыль усмехнулся надо мной. -
Не догадались - почему я к вам
ввалился в щели нежеланным гостем?
Вы - слышал - что-то вякнули про гимн
по сталинскому старому рецепту.
Напрасно вы, голубчик, заявили
о полном ностальгии милом гимне,
что вы при нем не будете вставать...
Представьте, все встают, а вы сидите...
Вам сразу крикнут "Антипатриот!"
Всем вам, так устаревшим демократам,
советует вставать советский атом..."
И то ли человек, а то ли зверь,
исчез мой гость нежданный полуночный,
и долго я, уставившись на дверь,
ждал дыма черного из скважины замочной...
15 декабря 2000 года, Переделкино
