Обзор сайта


Партнеры проекта
Торговый портал TATET.ua
Платформа магазинов TATET.net
Мир путешествий с way2way

Опрос

Нужно ли удалить граффити в Припяти?:

БЕРЕЗКА

В рамках литературного конкурса: Дарья Зернова, стихотворение "БЕРЕЗКА" (Работа № 10)
 
Руки нежные белые,
Золотая Коса,
То березкой-лебедушкой
Ходит осень-краса.*
- дед взял мою руку, и мы одновременно коснулись белого ствола, но я ощутила не холодную жесткую кору, а мягкое касание женской руки. Дед улыбался. «Подарёнка, смотри!» Перед нами была опрятная маленькая деревня, и я была точно уверена, что только что ее не было. Паслась лошадь и коровы. Из-под крыльца, потягиваясь, вылезла собака, и ухмыльнулась во всю пасть. А еще, рядом с нами стояла полная розовощекая женщина. Она несла ведра с водой, но сразу радостно бросилась к деду обниматься, бросив их. Но мне, пятилетнему ребенку, было неинтересно разговаривать с незнакомой тетей, и я побежала гладить лошадь, пока взрослые о чем-то говорили. А еще, куда-то делся лес. Деревьев почти не было, как не было больше под ногами и опавшей, осенней листвы. Мне стало обидно, ведь я так старательно собирала букет, но положила его на землю, когда дед позвал меня гладить березку. И теперь мой букет тоже исчез.

Деда, а почему именно березка?
- Ты читала тополиную рубашку? Про мальчика-тополька?

– Ну что, сбылась твоя мечта?
– А? – Я даже не сразу поняла, что Саша обращался ко мне. С трудом отрываю взгляд от отгороженных колючей проволокой домов. – Какая?
– Попасть в Припять.
Я растерялась, и не смогла ответить. Наверное. Наверное, да. Хотя, если бы меня спросили, о чем я мечтала, вряд ли бы я ответила «увидеть Припять». И поездка стала нелогичным, и неожиданным для меня самой поступком.
Группа оживленно направляется к главной площади. Кто-то травит анекдоты. Все активно фотографируют. И я тоже следую их примеру. Ведь как знать, вернусь ли я когда-нибудь сюда еще?
2001 год. Пронзительно синие море и небо. И в небе – ослепительно-белой жар-птицей – солнце. Птица не злая, она просто не умеет сдерживать свою силу. Но сейчас утро, и она еще мягко греет, а не обжигает. Вечером я видела из окна дельфинов, но сейчас их нет. Как обидно было, что они приплывают только вечером, когда Черное море действительно становится черным, но когда нельзя гулять. Крыльцо, лестница с пандусом, а впритык к нему растет березка. Да, в Крыму, прямо в зарослях тутовника. Протягиваю руку, шепчу заветные  дедовы строчки и касаюсь кончиками пальцев шершавого ствола. Ничего не происходит. Но березка слишком далеко от крыльца, и я не могу дотянуться до нее ладонью. Пандус почти такой же крутой, как лестница, и очень неровный. С него кусками отваливается бетон. Пользуясь тем, что взрослые отвлеклись, опираюсь на перильца, встаю Осторожно глажу березку. Откуда-то громко играет «Hiч яка мiсячна». Я стою, и смотрю на тонкое деревце. Потом делаю шаг. И еще один. Я смеюсь. И жар-птица в небе тоже смеется, и тутовник радуется вместе со мной. И березка. Но почему же она молчит?
В море мелькает тень. Дельфин! Поворачиваюсь к морю, и колени рвет изнутри болью. Пандус прыгает мне навстречу. Скатываюсь до самого низа, ободрав спину, руки лицо! Мне все равно! Ко мне бегут взрослые с испуганными лицами, а я лежу, смотрю на оставшуюся наверху коляску, у и смеюсь. Я встала! И я пошла! Сама! И я увидела дельфина! Редко когда я была так же счастлива, как этим летним днем, в крыму, на нелюбимом за жгучее солнце юге. На море, которое видела издали, но ни разу даже не окунула в него рук. А вечером я выиграла у всех своих ровесников в шахматы. И я знала, что скоро поеду в Москву. И еще я знала, хотя никому не говорила пока – 1 сентября я вместе со всеми пойду в школу!
Небо, яркое южное солнце. Такое же жгучее, как и всегда, украинское солнце-дракон. И лес. Лес прямо на улицах, сосны, березки растущие в трещинах асфальта, на козырьках подъездов. Все-таки, это не Крым. Север. Юг, но все-таки север. Север Юга.

Пушистые от цветов ветви черемухи, аромат которых слышен повсюду. И – ступени ДК, осыпавшиеся настолько, что превратились в крутой, неровный пандус. Поднимаюсь на него вслед за всей группой. Неудачно поворачиваюсь, и колени пронзает булатным златоустовским клинком боль. На секунду темнеет в глазах, но меня со всех сторон поддержали руки других людей, не дали мне упасть. Здесь падать нельзя.
Лестница уходит кажется, в бесконечность. Не самое высокое снаружи здание будто вытянулось до самого неба, и я уже давно потеряла счет этажам. Нас много, но в то же время, я иду одна, изолированная невидимым коконом, который всю свою жизнь пытаюсь сорвать. Но сейчас нет ни сил, ни желания это делать. Группа идет на крышу «полесья». Я смотрю на крутую лесенку, и решаю пройтись по последнему этажу. Из окна видна ЧАЭС. Прохожу в последнюю комнату, и нос к носу сталкиваюсь с хрупкой березкой, цеплявшейся корнями за кафельную плитку и бетонное перекрытие. Ее макушка упиралась в потолок. Поколебавшись, я подошла, коснулась тонкого ствола. На секунду задумалась. И губы непроизвольно шевельнулись, произнеся совсем НЕ ТЕ строчки. Совсем другие. Неправильные!
Северный ветер качает
Строй белоликих берёз.
С серого неба роняет
Капли застывшие слёз.
Деревце вздрогнуло, потянулось мне навстречу, и я шагнула прямо сквозь него, ощущая в своей ладони чью-то теплую руку.
7. Снизу доносятся радостные детские крики. А на горизонте – смутные очертания атомной электростанции с высокими градирнями, и двумя до боли знакомыми трубами. Должна быть одна, а их две. Девушка рядом со мной смеется, и радостно бежит вниз. Я за ней, перепрыгивая через ступеньки. Целые, чистые ступеньки. «Спасибо вам!» – кричат мальчишки. Смеются, кто-то уже гоняет мяч. Кто-то играет с собакой. «За что спасибо-то», спрашиваю. «А за деревья», отвечают. «У нас есть деревья только когда кто-то приходит в город» – грустно поясняет девушка. Ничего не понимая, иду за ней. И она рассказывает мне про Город. Он для нее родной. Какой город, тот, или этот? Это один и тот же Город. Заросший и разрушенный, и в то же время очень чистый и красивый. И он переполнен жизнью. Кажется, все его жители вышли меня встречать. Но деревьев действительно очень мало. Только цветы. А под теми деревьями, которые есть, радостно собрались и взрослые, и дети. Даже гладят их. Девушка вдруг напрягается, задумчиво смотрит куда-то в пустоту, и берет меня за руку. И я вновь стою на последнем этаже «Полесья», касаясь рукой белого ствола. В комнату вошли другие участники поездки, принялись фотографировать комнату, ЧАЭС в окне, и березку. Я отошла, чтобы не мешать им.
Я знаю, что обязательно найду ту маленькую уральскую деревню на севере Челябинской области, в которой родился мой дед. Мой дед, всю жизнь проработавший на атомных предприятиях СССР. Теперь-то я знаю, КАК искать...
А еще я знаю, что опять навещу ту хрупкую девушку из гостиницы «Полесье». Когда-нибудь, обязательно вернусь.
Вы попробуйте стройной рябинки коснуться,
Или клену короткие строчки шепнуть,
Попытайтесь! Быть может, они улыбнутся,
И откроют к загадкам минувшего путь.
Пропусти меня, деревце, в мир своих сказок!
Даже если деревья молчат до поры,
Знаю я, что смогу, пусть не здесь, и не сразу,
Руки их ощутить, вместо грубой коры.
Сквозь асфальт прорастают они, и на крышах.
Город вышит по вечности нитями снов.
Прорастают деревьями души погибших,
Возвратившихся в Припять на крыльях ветров.
 
*Автор первого четверостишия – действительно Анатолий Васильевич, мой дед. Им он начал свой дневник-автобиографию «букет незабудок», читая который, я заново его узнаю. Остальные стихи – мои.
 
 
 

Автор: 
Дарья Зернова
АндрейВитебск, Пнд, 01/02/2012 - 19:09.   |  
volta, чт, 11/24/2011 - 17:56.   |  

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img> <h3> <b> <i> <u>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Символы на картинке
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.