| Виктор Николаевич Цыганский посвятил свою жизнь службе в ГАИ УМВД Украины в Луганской области. Прошел путь от лейтенанта до старшего офицера. Многое пришлось ему повидать. Но особенно запомнилось пребывание в 30-километровой зоне ЧАЭС, куда он был направлен по долгу службы после аварии в Чернобыле.
Недавно Виктор Николаевич перебирал бумаги в своем семейном архиве и увидел письма, которые много лет тому назад писал родным из Чернобыля. Перечитал их и невольно вспомнил о тех незабываемых днях. Были экстремальные ситуации, когда жизнь подвергалась опасности, были непомерные психологические нагрузки. Но люди держались мужественно, несмотря на трудности. В человеческих взаимоотношениях преобладал дух доверия, надежности, верности долгу, готовность прийти на помощь товарищу. И об этом рассказывает в своих воспоминаниях В. Н. Цыганский.
Прошло 20 лет с того времени, когда на нас, тогда еще молодых людей, выпало серьезное испытание. Мирный атом стал в этот миг зловещим, неся на своем пути смерть всему живому. И этого монстра нужно было остановить, изолировать и ликвидировать. Именно поэтому меня, как и превеликое множество других специалистов, стали в то время называть ликвидаторами. Оглядываясь назад в прошлое, я ничуть не жалею, что и на мою долю выпали эти испытания, что меня как специалиста в области организации дорожного движения пригласили для работы в 30-километровой зоне ЧАЭС в составе оперативной группы ГАИ штаба МВД УССР по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
Сложившаяся ситуация была понятна, осознавалась опасность воздействия радиации для жизни и здоровья и четко понималось, что от нас требовалось. Было ясно, что нет уже места собственному благополучию, что на карту поставлено здоровье, что вся прожитая жизнь ушла в прошлое, и сейчас предстояла только напряженная работа, принятие правильных решений и быстрое и качественное их выполнение.
Предлагаю читателю более подробно ознакомиться с обстановкой, царившей в Чернобыле в то далекое время, а тем, кто был непосредственно участником этих событий, - еще раз освежить свои воспоминания, вспомнить друзей-товарищей, многих из которых уже нет с нами рядом. И нельзя более точно, чем в письмах, передать наблюдения и переживания непосредственного участника этих событий. Писем было четыре, написаны они были в период сентября–октября 1986 года и без всяких прикрас повествуют о том тяжелом и в то же время возвышенном периоде жизни и работы автора этого повествования и его коллег – ликвидаторов.
Но вначале хочу коротко рассказать о тридцатикилометровой зоне и саркофаге.
Зона
Сама Чернобыльская АЭС находится в 16 километрах северо-западнее города Чернобыля в живописном месте на реке Десна. Рядом с ЧАЭС построен современный город энергетиков - Припять. Это живописнейшая местность со множеством рек и речушек и огромными вековыми лесами. Много лесной дичи и прекрасная рыбалка были хорошим подспорьем в жизни местных жителей. Люди в Чернобыле жили богато, о чем свидетельствуют их опрятное жилье, отделанное замысловатой резьбой, и аккуратно выкрашенные изгороди, чистые заасфальтированные улицы и дороги. И в один миг все это стало безжизненным, осиротевшим, люди были лишены всего того, что окружало их многие десятилетия. В первых числах мая все население городов Чернобыля, Припяти и всех сел и населенных пунктов в радиусе 30 километров от атомной станции было эвакуировано. Затем уничтожены домашний скот, птица, кошки, собаки и захоронены в многочисленных могильниках. Эта зона стала мертвой, такой она остается и до сих пор, за исключением небольшого количества жителей, самовольно вернувшихся в свои дома.
Вот эта вся местность в радиусе 30 километров была аккуратно огорожена колючей проволокой для исключения попадания туда любых живых существ, выставлена охрана, установлены контрольно-пропускные пункты, и въезд в зону разрешался только по специальным пропускам. Контрольно-пропускные пункты оборудовались пунктами радиационного контроля проходящего транспорта и моечными постами для дезактивации транспортных средств, у которых обнаружено радиоактивное заражение. Для всех работников, задействованных на работах в зоне отчуждения, было организовано питание, ежедневная помывка со сменой нижнего белья и медицинский контроль состояния здоровья. Медицинскими постами ликвидаторам выдавались медпрепараты для поддержания здоровья и вывода радионуклидов из организма, еженедельно бралась кровь на анализ.
Присутствие радиации сказывалось на организме наших сотрудников повышением артериального давления, нередко фиксировались изменения состава крови. Все это сопровождалось головными болями, насморками, повышенной утомляемостью. Особенно эти изменения наблюдались у людей более зрелого возраста. Мне в то время было 32 года, и я, будучи в зоне, на себе особенно не ощущал последствий радиоактивного воздействия, потому что на здоровье всю свою сознательную жизнь не жаловался. Зато потом, будучи уже дома, в родном Луганске, все сказанное выше я ощутил в полном объеме. Буквально на следующий день после прибытия в Луганск я, находясь за рулем своего «Москвича», стал понимать, что не могу управлять машиной. Все окружающее меня на улице казалось каким-то неестественным, на все я смотрел, как будто в телевизоре. Я не чувствовал машину и не воспринимал окружающую обстановку.
Меня сразу госпитализировали, подлечили, но высокое давление и повышенная температура держались около полугода. Температура нормализовалась, а артериальное давление до сих пор неустойчиво. К головным болям организм за эти годы уже привык, а их значительное усиление и ослабление организма сигнализируют о том, что пора идти сдаваться в медицинские учреждения для получения очередного серьезного курса лечения.
Саркофаг
Правильное название саркофага – укрытие, но в обиходе его называли саркофагом. Очаг разрушения четвертого энергоблока необходимо было в начале аварии потушить, затем разобрать завалы и зачистить местность от источников радиоактивного излучения и уже потом закрыть корпус четвертого энергоблока от внешнего мира мощным инженерным сооружением, предотвратив тем самым дальнейшее распространение радиоактивного заражения. Вот на этой последней стадии – сооружении укрытия - и находился автор этого повествования в тридцатикилометровой зоне. Саркофаг построили в первых числах ноября 1986 года, и задача по предотвращению ядерной катастрофы была выполнена. Стены саркофага были выполнены из железобетона толщиной в 7 метров. В зоне работали десятки построенных здесь же бетонных заводов по приготовлению бетона. Бетонирование шло круглосуточно в непрерывном режиме. Специальная бетонная подушка подводилась непосредственно под ядерным реактором шахтным способом. Выполнение этих работ было поручено нашим землякам – шахтерам Донбасса, которые, применяя присущую им смелость и смекалку, с честью выполнили свой долг.
Тысячи единиц автотранспорта, в основном большегрузного, в круглосуточном режиме подвозили материалы и конструкции для возведения стен саркофага.
В районе атомной станции для обеззараживания местности снимался верхний слой почвы и увозился на захоронения в специальные могильники. Готовились к запуску и были запущены 1-й и 2-й энергоблоки. Закладывался новый город энергетиков – Славутич. На аварийно-восстановительных работах трудилась вся страна. Водители из Молдавии, Украины, Урала, Узбекистана и строители из России, шахтеры Донбасса и специалисты из Москвы, военные подразделения радиационной защиты, военная авиация и сотрудники МВД, дорожники Украины, каждый на своем порученном участке обеспечивали скорейший ввод объекта укрытия в эксплуатацию. Задача – быстрее закрыть 4-й энергоблок саркофагом. Прекратить изрыгаемый им поток радиации…
Письмо первое. Первые шаги по чернобыльской земле
Здравствуйте, мои дорогие Таня и Андрей! Нахожусь я в городе Чернобыле. Начну писать по порядку. 25 сентября из гостиницы МВД, где я останавливался, я заказал такси и доехал на нем на окраину Киева в район Оболони. В этом месте находился дозиметрический пост, и весь автотранспорт, въезжающий в Киев проверялся на радиоактивную зараженность. Там на краю проезжей части был установлен измеритель радиации в виде полутораметрового столбика с фонарем красного цвета наверху. В случае, если проезжала зараженная автомашина – фонарь тут же загорался, и машина подвергалась детальной проверке и в Киев не пропускалась.
На этом посту в ожидании попутного транспорта я простоял минут 15–20. Транспорта шло много в обоих направлениях. В моем присутствии зараженных автомашин выявлено не было. Расстояние от Киева до Чернобыля составляет около 150 километров. Вскоре встретились с попутчиком. От поста до Дымера доехали на микроавтобусе, это где-то одна треть всего пути от Киева до Чернобыля. Выехали мы из Киева в 7 часов утра, было довольно прохладно, температура воздуха была в пределах 5–7 градусов тепла. Ветров таких, как у нас на Донбассе, здесь нет, и климат более мягкий. Местность равнинная, много лесов. На складе в Киеве мне выдали пару теплого белья, верхнюю одежду из плотной хлопчатобумажной ткани, сапоги, носки, пилотку. Все это я одел еще в Киеве, пододел серый свитер.
В Дымере тоже стоял такой же, как и в Киеве, контрольно-пропускной пункт. И таких КПП по дороге от Киева до Чернобыля было около десяти. Весь транспорт проверялся. На этом КП мы минут пять ждали попутку и доехали на ней до самого Чернобыля. По дороге расположено много населенных пунктов. Наблюдается обычная жизнь. Единственное, что бросается в глаза и что ненормально для этих мест, - это огромный поток транспорта. Машины идут сплошным потоком, много военного транспорта, автобусы, грузовики с людьми, легковые машины, машины медицинской помощи, бетоносмесители. Чем ближе к Чернобылю, тем больше справа и слева от дороги военных палаточных городков, площадок со всевозможной техникой. В небе один за другим летают вертолеты с подвязанными на тросах какими-то грузами, с виду похожими на огромные мешки.
Вскоре подъехали к контрольно-пропускному пункту тридцатикилометровой зоны. Это уже начинается зона отчуждения. Никого без соответствующего пропуска сюда не пропустят. Меня и нашу машину почему-то не проверили, это, видимо, потому, что я и мой попутчик были в милицейской спецформе.
Дальше за КПП картина повторяется, только в населенных пунктах уже не увидишь никого и ничего живого, лишь случайно залетевшие сюда воробьи и вороны. Местное население вывезено, скот и вся домашняя живность уничтожены. Естественно, все заросло бурьяном: дворы, огороды, улицы, поля – везде один бурьян. Никакие сельхозработы не ведутся.
Около девяти часов утра уже в Чернобыле. Чернобыль находится на расстоянии 16 километров от АЭС. Численность населения города до аварии составляла 25-30 тысяч человек. Город расположен на берегу реки Десна, здесь же берет начало Киевское море. Из города все эвакуировано. Сейчас в Чернобыле базируются штабы всех министерств страны. Я тоже направлен для работы в штаб Министерства внутренних дел. Как только переступил порог штаба и не успел даже со всеми поздороваться, сразу получил ответственное задание - обследовать ряд автодорог и выяснить возможность открыть по ним дополнительный автобусный маршрут и к концу дня дать свои предложения. Штаб разместился в здании дорожного управления, недалеко от центра города. Это небольшое двухэтажное здание, кроме нас, здесь есть медики и несколько других служб. Во дворе имеются гаражи, есть душевые.
Душ – каждый день, и каждый день смена белья. Многие ленятся каждый день мыться и менять белье, не понимая того, чем они рискуют. Сразу мне выдали талоны на питание. На завтрак я опоздал, да и есть мне не хотелось. Узнал об участке работы, которая на меня возложена, – организация дорожного движения в зоне. Мне дали бригаду рабочих-дорожников, и началась работа. Дороги оборудовались дорожными знаками и указателями, как регулирующими движение, так и предупреждающие о наличии радиации и запрещении остановки транспорта на обочинах дорог. Знаков приходится ставить очень много, на это уходит практически весь световой день.
Радиационная обстановка в Чернобыле нормальная, уровень радиации находится в пределах 0,5 миллирентгена – это абсолютно не опасно. Но при выходе на улицу одеваю маску для защиты органов дыхания. В этот день я проверил и измерил ряд дорог в 30-километровой зоне и был километров за 50–60 от Чернобыля в поисках возможного автобусного маршрута. Ближе к станции на расстоянии 15 километров находится зона № 2, она тоже ограждена колючей проволокой, чтобы исключить случаи бесконтрольного появления там людей. Территория станции и город Припять - это зона № 3, но я пока не был ни во второй, ни в третьей зоне. Слышал, что люди работают на станции и на самом четвертом энергоблоке – идет строительство саркофага, или как здесь шутят, – собачий домик для 4-го блока. В ближайшее время будут также запускать первый и второй энергоблоки.
Самочувствие нормальное. Кормят так, что не съедаю и половины нормы. На ночлег выезжаем в село Катюжанку, это в 80 километрах от Чернобыля… Ваш Виктор. 29.09.86г.
Письмо второе. Что же здесь произошло?
Здравствуйте, мои дорогие! У меня все в порядке. Вчера был на АЭС, видел метров с четырехсот 4-й энергоблок. Впечатлений особых нет. Пешком там никто не ходит, болтающихся без дела тоже нет. В районе станции проделана огромная работа по дезактивации местности в местах движения автотранспорта. Был снят верхний слой земли и построены новые дороги. Уровень радиации по новому проезду небольшой – 1,5–3,0 миллирентгена в машине. Когда выехали на старую дорогу и поехали в сторону города Припяти, уровень радиации стал подниматься до 10 миллирентген, потом перед самым городом стрелка радиометра стала резко бежать вверх. Мы в этом месте развернули машину и поехали в обратном направлении. Здесь фон очень большой. Наши дозиметристы говорят, что в районе желтого леса и на АЭС фон составляет 0,5 рентгена, а местами до 8 рентген. На АЭС установлен пост ГАИ, службу здесь несут наши инспекторы по 4 часа в сутки. Так что дозу получают хорошую. Укрыться там негде, приходится им стоять на открытом воздухе. Сейчас решается вопрос о строительстве там специального здания.
Выше я написал «желтый лес». Желтый лес – это название родилось после аварии на станции, когда после взрыва энергоблока облако осколков и пыли поднялось высоко в небо и стало двигаться в западном направлении, заражая на своем пути местность. Уровень радиации этого облака и осадков был настолько велик, что по прошествии некоторого времени измерение радиации на автодороге в этом лесу, через который прошло радиоактивное облако, показало уровень радиации 500 – 1000 рентген! От этой радиации иголки на соснах в лесу пожелтели.
Ну, а теперь о том, что же здесь произошло, со слов очевидцев. Как произошла авария и что послужило причиной ее возникновения, никто здесь толком не знает. 26 апреля подняли Киевский гарнизон, в том числе и МВД, по тревоге. Тогда никто не знал причин, слышали, что сильный пожар, естественно, никто не взял с собой даже противогаз. Прибыли на место. В городах Припять и Чернобыль сложилась очень тяжелое положение. Сильная радиация, уровень которой никто не знал и не измерял. В городе Киеве в первых числах мая уровень радиации в некоторых местах достигал 10 миллирентген, это абсолютно точно! Сколько было тогда в Чернобыле, я пока не знаю.
1200 автобусов начали эвакуацию населения. Эвакуация началась уже 27 апреля и продолжалась, как я понял, двое – трое суток. По дорогам двигалась масса автомашин, дороги не поливались водой для обеспыливания. В воздухе стояли тучи пыли. Трое суток работники ГАИ без воды и пищи регулировали потоки автотранспорта, боролись с заторами и пробками на улицах и дорогах.
Постоянно находясь в потоке транспорта, в радиоактивной пыли, не одевая противогаза, так как была команда противогазы не одевать, чтобы не пугать местное население и что будет нехорошо в отношении к населению, которое без противогазов. Вот так пришлось сотрудникам ГАИ глотать радиоактивную пыль, а потом месяц отлеживаться в госпитале.
…Сегодня я подъезжал на попутной машине от Черевача до Чернобыля и в дороге немного поговорил с водителем. Сам он работал в Припяти. Естественно, его эвакуировали из небольшой деревни около города, недалеко от границы с Белоруссией. У него был свой небольшой домик. За домик ему заплатили 10 тысяч рублей и за имущество еще 4 тысячи. Неделю назад дали квартиру в Чернигове. В целом он доволен.
Сейчас я прочел один документ, в котором говорится о радиоактивной безопасности. Дороги, промплощадка АЭС отвечают нормам радиоактивной безопасности. Территория, прилегающая к АЭС, продолжает иметь высокий фон, так как здесь осели осколки ядерного топлива в результате взрыва. А в целом обстановка по всем дорогам и по городу Чернобылю нормальная. Обращается здесь внимание на усиление дезактивации, чтобы исключить распространение радиоактивности.
2 октября на станции был несчастный случай. Рядом с энергоблоком упал и сгорел вертолет, а в нем 3 человека экипажа и один пассажир. Вертолет военный, говорят, зацепился лопастями за трос башенного крана. Пассажир тоже военнослужащий, сел в вертолет просто из любопытства…
…Уже 7 октября. Работы по сооружению саркофага продолжаются. Все это время письмо дописать было некогда. Немного подробностей о трагедии с вертолетом. Командир экипажа был боевой офицер. Буквально на днях прибыл из Афгана. Саркофаг сверху накрывали большими трубами, и, чтобы их правильно положить, вертолет опускался над энергоблоком и производил фотографирование для определения правильности монтажа труб. Возможно, члены экипажа не заметили трос, и машина, ударив лопастями по тросам, потеряла управление и упала с высоты 70 метров. От удара о землю произошло ее воспламенение и взрыв. Чудом вертолет не упал в сам энергоблок, иначе огромной беды было бы не избежать…
Недавно стали мне известны некоторые подробности причин самой аварии на станции. Дело было так. Энергоблок нужно было ставить на профилактику. Для этого его необходимо было охладить. Охлаждать его по регламенту нужно было постепенно, и на выполнение этой процедуры потребовалось бы много времени. Однако руководство станции приняло решение ускорить процесс охлаждения, тем самым значительно сократить время простоя реактора на профилактике. В общем, операторы станции дали по распоряжению руководства большой поток охладителя, и от этого резкого переохлаждения реактор взорвался, вызвав дальнейшее возгорание здания 4-го энергоблока.
Радиацию сразу после взрыва и в момент пожара никто не измерял, измерять начали только 30 апреля. В ближних от станции селах уровень радиации в воздухе составлял 0,5 рентгена. Пока на этом писать заканчиваю…
Письмо третье. Трудовые будни ликвидаторов
У меня все нормально. Пища очень разнообразна и высокого качества. На завтрак я уже не помню, что было, а на обед 200 граммов сметаны, суп гороховый, гуляш, какао, булочка с присыпкой. О витаминах: лук, морковь, свекла, чеснок, перец болгарский, сливы, яблоки, капуста и пр., можно сказать, валом, бери, что хочешь и сколько хочешь. На отдельных столах стоят большие подносы с витаминами, здесь же чистые тарелки. Подходишь к витаминному столу, берешь чистую тарелочку и накладываешь себе приглянувшиеся фрукты и овощи. Основной выбор падал на перец болгарский и редьку, которые способствуют выводу радионуклидов из организма. На ужин: рыбный суп, гуляш, чай, ватрушка с повидлом и плюс те же витамины.
Коротко сообщаю о распорядке работы. На ночлег выезжаем в чистую зону – село Катюжанка.
В гостиницу мы попадаем в десять-одиннадцать и даже двенадцать часов ночи. Выезд в зону в семь часов утра. И так каждый день, без выходных.
Сегодня замерил радиацию на улице в районе нашего штаба. В воздухе было 1,5 – 2,0 миллирентгена, на поверхности земли – до 3,5 миллирентгена. Много это или мало - никто не знает. В помещении штаба радиации нет абсолютно. Потом проверил свою одежду, обувь, пилотку – стрелка прибора была на нуле. Завтра, когда будем устанавливать дорожные знаки, обязательно возьму с собой радиометр для измерения уровня радиации в местах производства работ. Здоровье нужно оберегать.
Получил анализы крови. Анализы хорошие. Кровь на анализ берут каждые десять дней, а их результаты дают на руки. Потом, по приезде домой, результаты этих анализов необходимо будет сдать в нашу поликлинику. Так что за здоровье мое можете не волноваться – все под контролем.
Сегодня с утра заехали в Иванков к дорожникам в райДРСУ и пробыли там полтора – два часа. Решали вопросы по ремонту и поддержанию основной дороги в исправном состоянии.
У нас работает правительственная комиссия. Стены саркофага построены, на крышу уложены трубы, потом еще что-то будут ложить, а сверху накроют свинцовыми плитами. Потом будут вестись работы по дезактивации местности. Говорят, принято решение о строительстве нового города энергетиков на двадцать тысяч жителей, планируется строить пятый и шестой энергоблоки. Работы здесь очень много, и работают люди на совесть. Работы выполняются сосредоточено, болтающихся без дела не увидишь. Любую автомашину, если она тебе нужна для выполнения задания, можно решить в течение 5-10 минут! Никакой бюрократии. Люди работают все командировочные, рабочие приезжают, как правило, на одну – две недели, руководители – на месяц.
Очень много проблем по дезактивации местности, и одна из них – сбор упавших с деревьев и кустарников листьев и их захоронение. Как это будет осуществляться, кто эти листья будет собирать и возможно ли собрать такое их множество? Здесь превеликое множество лесов, перелесков, садов, кустарников, лесозащитных посадок, всякой декоративной зелени и пр.
Недалеко от АЭС находится город Припять, я в Припяти пока не был. Население Припяти составляло 50 тысяч человек. Принято решение о консервации города Припяти на 33 года. До 1 октября жителям разрешили вывезти домашние вещи, а потом начнутся работы по консервации города. О дальнейшей судьбе Чернобыля пока ясности нет. На двери и окна домов будут ставить металлические решетки, сам город огораживается колючей проволокой и выставляется охрана.
Получили команду пересчитать знаки, а за это время мы установили их очень много, и особенно много было установлено знаков, запрещающих выезжать на обочину, так как обочины наиболее заражены и их практически невозможно дезактивировать. Точного учета установленных знаков не велось, поэтому мне предстоит их все переписать, вычертить карту-схему их установки, составить спецификацию, ну, в общем, сделать все необходимое в таких случаях. Затем эта схема будет утверждена высоким начальством и доставлена как отчет о проделанной работе в Москву.
Опять начинаю объезд всех дорог в 30-километровой зоне. А дорог здесь, за прошедшие с момента аварии пять месяцев, настроили много. От Чернобыля до села Зеленый Мыс, или как его раньше называли Страхолесье, за полтора месяца была построена новая автомобильная дорога шириной 15 – 20 метров и длиной 46 километров. В обычных условиях на ее строительство ушло бы до 10 лет. Вокруг Чернобыля построена новая объездная дорога. Старые все дороги расширены, узкие мосты перестроены. Мост длиной 200 метров и шириной 20 метров был построен за три недели! И это железобетонный высоководный мост, на строительство которого по расчету необходимо 2 года.
Зеленый Мыс - это небольшое село на берегу Киевского моря. Здесь у причала стоят рядом друг около друга огромные туристические теплоходы «Россия», «Эстония», «Латвия», «Грузия», «Украина», и их используют как общежития для работающих на АЭС. Чтобы быстро перевозить работников станции, и была построена эта новая скоростная автодорога.
Вечером начал моросить мелкий дождик. Я замерил радиацию, и в воздухе она составила 0,25 миллирентгена, что в десять раз ниже, чем перед дождем. После обеда продолжали подсчет знаков и выбрали места для установки специальных укрытий для личного состава, несущего службу на постах ГАИ…
Письмо четвертое. Середина октября
…Последнее время требования к нашей службе значительно усилились. Все, что связано с дисциплиной на транспорте и состоянием дорог, поручено решать ГАИ. Улицы в Чернобыле постоянно где-то перекапывают, знаки ломают, покрытие дорог разбивают, в разных местах стихийно возникают свалки, мусорники. По результатам проверок и обследований маршрутов движения транспорта ежедневно приходится писать руководству справки, рапорты, акты, составлять схемы. Ответственность колоссальная, ошибка при принятии решений недопустима, даже незначительный просчет в работе может иметь для исполнителя самые серьезные последствия. Что здесь я считаю хорошо и что является большим подспорьем в работе, так это внимание и уважение в отношениях между людьми. Здесь нет совершенно так называемого барства, чванства, панства у руководителей! Все возникающие вопросы и проблемы решаются очень быстро, оперативно. Можно легко войти к любому руководителю, и обязательно с его стороны тебе будет оказано требуемое содействие. В обычной жизни такое отношение - редкость.
Дня два назад мне пришлось устанавливать несколько панно на дорогах. Одно из них мы устанавливали в селе Оранье – это за пределами 30-километровой зоны в сторону Киева. Там минут пять – десять говорил с местными почтальоном, пожилым мужчиной, возрастом лет шестидесяти. Я спрашивал его о здоровье, настроении и прочих житейских делах, о чем говорят в таких случаях. Говорил он без особого настроения, обеспокоен будущим. На здоровье особых жалоб нет. Иногда болит горло, но говорит, что это только у него, а остальные жители села не жалуются. Убирают с огородов урожай, все употребляют в пищу. Конечно, говорил нам он обо всем с нескрываемой горечью. Жаль было его, да и других тоже. Авария на станции изменила их жизнь. Понятно, что они боятся за своих близких. Боятся, наверное, сорвать и съесть выращенное в саду яблоко. Ни малину, ни клубнику, говорит, не ели, потом начали консервировать и кушать все подряд…
В столовую хожу через колхозный рынок, потом через брошенную стройку, расстояние от штаба до столовой всего триста – четыреста метров. Рынок небольшой, как у нас на городке завода ОР. Конечно, на рынке никого и ничего нет. Проходя по рынку, обратил внимание на здание магазина «Промтовары», потом подошел поближе, думал взглянуть внутрь и посмотреть, что же осталось внутри. К моему удивлению, на полках магазина была обувь, одежда, виднелись банки с консервацией - все осталось нетронутым при эвакуации. Магазин, конечно, закрыт и опечатан, но я, признаться, не ожидал, что товары магазинов останутся невывезенными.
11 октября занимался обследованием состояния улиц Чернобыля. Проехал все основные улицы города. Не случись аварии, ему предстояло цвести и процветать. Местным жителям можно было только позавидовать, в каком чудесном краю они родились и живут. В городе преобладает частная застройка. Дома добротные, в каждом дворе сады, прекрасная набережная, два речных порта, и на берегу причалены лодки и катера личного пользования. От окраины города до воды минут десять-пятнадцать пешего хода. До аварии здесь была отличная рыбалка и охота. Все тузы Киева отдыхали в этой местности. Да, мирный атом задал много задач, а ответы на них очень трудно находить…
Из службы охраны правопорядка, их кабинет находится рядом с нашим, ребята взяли для служебных нужд легковой автомобиль ВАЗ-2108, принадлежавший ранее, как и сотни других автомобилей, кому-то из жителей эвакуированного города Припять. Из-за того, что вся техника в Припяти была сильно заражена – до 8 рентген, правительственной комиссией было принято решение – оставить всю технику в зоне. Сейчас дано разрешение эти автомобили отмыть и использовать предприятиями и организациями только в 30-километровой зоне.
Несколько дней назад были у местного лесника в гостях. Угостил он нас ухой и жареной рыбой. Дом лесника находится в Дитятках, буквально в сотнях метров от колючей проволоки 30-километровой зоны. Нам он говорил, что весь зверь сейчас находится в зоне, а здесь, на большой земле, ничего нет из дичи. С большим нетерпением спрашивал, когда же, наконец, откроют зону. Мы бы ему обязательно ответили, если бы сами знали, когда ее откроют или будут ли ее вообще когда-либо открывать.
Четвертый блок никак не хочет покориться. Опять у строителей появились какие-то осложнения. Не могут построить крышу. Сотни тонн бетона, закладываемого в конструкции крыши, непонятно куда бесследно исчезают, как в бездну! Говорят, что о сроках полного закрытия блока сейчас трудно что-либо предположить. Строители думают, что к ноябрьским праздникам все-таки должны справиться, а там как карта ляжет. После закрытия блока предполагается вывести из зоны все гражданские организации. Останутся только военные, ну и, конечно же, работники атомной станции. Милиция, естественно, будет продолжать нести службу по охране имущества и общественного порядка вахтовым методом, продолжительностью один месяц… Может, еще придется сюда попасть?!
|
