Известие о Чернобыльской катастрофе застало меня на отдыхе в санатории «Учум» Красноярского края, а через две недели я был уже дома (работал тогда я в котельной БСИ в УЭС орденоносного «Химстроя» мастером-электриком). Раньше я и не мог себе представить все масштабы этой страшной трагедии, поскольку знал о ядерной энергии совсем немного, да и только по фильмам. В радиации, которую не видно, не слышно и даже запаха никакого нет, я ничего не понимал.    Да и откуда мне было знать: ведь я служил в Российских войсках стратегического назначения в 1967-69 годах в качестве техника заправочного оборудования. Это тоже было очень опасно, ведь ракетное топливо: гептил - очень агрессивное. И все, что мы делали, так это заправляли «макет» ракеты, которую возили по ракетным площадкам. Правда, мне повезло, я смог через весь Союз с составом расчета проехать на полигон Северо-запада СССР. Короче говоря, с радиацией я не имел дел до Чернобыля.      28 июня в 11 часов поехали на железнодорожный вокзал, сели на электричку и примерно через два часа были на станции Тетерев, в районе которой располагались базы отдыха и пионерские лагеря. Пешком подошли к пионерскому лагерю «Голубые озера», где располагался штаб УС-605. Подходим к воротам, а там стоит дозиметрический контроль, и нас с Сергеем Ивановичем сначала не пустили. Но мы им объяснили, что только что приехали из Томска и нигде еще в грязной зоне не были. Нас пропустили, идем по дорожке, уложенной бетонными плитами, а по краям натянуты красные ленточки, за ними предупреждающие плакаты о радиации. Определили нас с Коротковым сначала в «Каминный зал», где кровати стояли в 2 яруса, как в казарме. Переночевали. Утром в отделе кадров УС-605 встретили нашего земляка Седельникова Петра Кузьмича. Нас отправили на работу в УЭС УС-605 (начальником УЭС был Григорьев, инициалы не помню, по-моему, из Обнинска). Начальник УС-605 был тогда Е.В.Рыгалов, гл. инженером В.Т.Шеянов. С 29 июня подъем в 6 часов, завтрак, а в 7 часов утра идет автобус в Чернобыль. Часа 2 нужно ехать до него. Работали до 18 часов, затем опять 2 часа в дороге. Часов в 20 вечера приезжали в лагерь, пока помоешься, поужинаешь, глядишь - 22 часа, даже и в кино не тянет. Народу очень много - со всего Союза.      Так я проработал до 03.07.1986 года, потом на месяц меня перевели на другой график работы: по сменам - сутки отработаю в Чернобыле, затем 2 суток «дома», в лагере «Голубые озера». Потом график мой сменился - стал работать уже на самой станции по 5 часов. С 5 утра до 9 часов, в 2.30 ночи выезжаешь из лагеря около 5 часов на ЧАЭС, затем в 9.00 мыться и переодеваться, заезжаем в столовую в Чернобыле и где-то около 13.00 часов должны быть на месте в «Голубых озерах». Такая смена была у меня до 03.08.1986г, затем с 4 по 10 августа - смена с 24.00 до 5.00 часов, с 11 по 18 августа - с 19.00 часов до 24.00 часов, с 19 по 26 августа - с 14.00 часов до 19.00 часов и с 27 по 31 августа - с 9.00 часов до 14.00 часов. Ну, этот график и к лучшему, время идет гораздо быстрее. Несмотря на то, что смена была всего по 5 часов, в среднем уходило по 12 часов, и не успеешь оглянуться - опять на работу: приходилось вставать, притом без будильника, в 2.00 ночи. Пока едешь из темноты - становится уже почти светло.      Однажды ехали на автобусе «Львов» с ночной смены со станции в лагерь и чуть было не попали в дорожную аварию: водитель был новый, но на педаль газа жмет. Я как раз сидел на первом сидении с правой стороны, передо мной было только боковое сиденье рядом с дверцей автобуса. Когда автобус пересек главную дорогу и резко затормозил, то сидящие сзади так уперлись руками в спинку моего сиденья, что пригнули его вплотную на меня. А я по инерции уперся руками в сиденье, которое было боком к водителю. Больше всех досталось мужчине, сидящему на заднем сидении - он чуть было не сшиб головой стойку возле места кондуктора, короче говоря, очень сильно разбил голову, остальные же отделались синяками и царапинами. А автобус, сломав несколько стоек, ограждавших поворот, съехал в кювет. Потом проезжавшая мимо машина увезла пострадавшего в медпункт, а наш автобус выдернул проезжавший мимо грузовик, и мы своим ходом добрались до места. Все это сильно врезалось в память. Мы чудом остались живы - ведь, если бы по дороге, не дай Бог, проезжали машины, то автоаварии было бы не избежать, но, к счастью, все обошлось.      Мой напарник Сергей Иванович Коротков, проработав где-то с месяц, заболел и, отлежав некоторое время в медпункте, уехал домой. Я проводил его на поезд до станции Тетерев и остался еще на месяц, но работал уже по новому графику на самой станции.      За всю 2-месячную командировку я, по показаниям дозиметра, наработал чуть больше 10 БЭР, но на самом-то деле, как мне кажется, раза в 3 больше. В итоге, в 1995 году я начал «отключаться», два раза я «отключился» дома, но вроде бы отпустило. Все надеялся на лучшее, но где-то в конце апреля 1995 года я потерял сознание на работе, да так, что прикусил язык. Вызвали скорую помощь, пока она приехала из Томска на ЦТП БСИ, я уже пришел в себя, и меня увезли в Томск, в клинику мединститута. Мастер ЦТП позвонил моей жене, и она нашла меня там. Дали направление к неврологу, в нашу МСЧ-81, та направила меня на компьютерную томографию головного мозга в г.Томске. Сделали снимки, а когда я снова пришел к неврологу, то она посмотрела их и направила меня к нейрохирургу Могильникову Николаю Александровичу. Я пришел к нему на прием, он внимательно посмотрел на снимки: опухоль головного мозга. И срочно положил меня к себе в травматологию. Подготовка к операции, сдача всех анализов и назначение на операцию на 11.05.1995 года по удалению опухоли головного мозга. Операция прошла вроде бы нормально, а 21.05.1995 года снова повторная операция. 12.07.95 года в 46 лет я был освидетельствован на ВТЭК - дали 1 группу инвалидности. В относительно удовлетворительном состоянии я был выписан домой.      Сколько горя и забот со мной хлебнула жена моя – Орлова Галина Георгиевна. Года два я приходил в себя, снова учился ходить, есть, в общем, всему пришлось учиться заново, и только благодаря моей жене, Галине Георгиевне, я смог преодолеть все и вернуться к прежней жизни. Но от многих вредных привычек пришлось отказаться, раньше я немного выпивал, а уж курил как заядлый курильщик. Через два года я пришел в норму: почти, но букет болячек как был, так и остался. Правда, с годами добавляются новые и новые болячки. Каждое лето я пролечивался в 1 отделении Томской психиатрической больницы, где моя жена работает в архиве, дважды УФО крови там же мне провели - все это очень болезненно, но что делать - нужно было терпеть. Ну, а после операции на головном мозге, когда меня постоянно держали на капельницах, вены у меня совсем пропали. Так что любая инъекция в вену на любой руке становится проблематичной.      Но я нисколько не сожалею - ведь кому-то нужно было ехать в этот проклятый Чернобыль. Однако больше всего удивляет наше «родное» правительство: все труднее становится с лекарствами, да и материальное положение оставляет желать лучшего. Но ничего, как говорится, «будем живы - не помрем». Будем держаться и не падать духом, дорогие мои чернобыльцы.      Когда случилась эта страшная беда, то сначала поехали главные специалисты «Химстроя»: Х.Я.Асаинов, В.В.Зайков, В.Д.Алиферов, А.Ф.Чемерис, А.В.Пичугин, A.M.Серебренников с тем, чтобы определить объем работ для 3-го района на месте катастрофы. Вообще-то желающих поехать особо не было, поскольку люди знали, чем это грозит, некоторых, как говорят, жены не пустили. Но, в общем-то, большинство с пониманием отнеслось к этой трагедии мирового масштаба. В их числе оказался и я.  25 июня 1986 года я прошел медицинскую комиссию, а 26 июня ко мне прямо домой приехали из УЭСа с командировочным удостоверением и деньгами и сказали, чтобы я тотчас же собрался. Затем пришел автобус, в нем сидели 3-е мужчин, которые тоже ехали вместе со мной в Чернобыль. Одного из них я раньше видел в нашем управлении, это был Сергей Иванович Коротков, а двух других не знал. Автобус привез нас в Богашевский аэропорт, что было дальше, я смутно помню, но улетели в этот день только мы с С.И.Коротковым. Остальные приехали чуть позже... До Москвы долетели нормально, где-то около 22 часов (по московскому времени), получили наш багаж. Потом поехали в городской аэропорт. Кое-как все-таки добрались до Киева, уже где-то в 24 часа. Народу везде «навалом». В аэропорту Киева взяли такси, доехали до штаба, там определили нас в гостиницу, где мы переночевали.