Валентин ВИННИК, председатель районной организации Союз “Чернобыль” Новопеределкино. Работал в зоне ликвидации чернобыльской аварии как представитель Госстандарта СССР.
Когда я попал в Припять после аварии, у меня было чувство, что я оказался в преддверии ада. Еще шаг – и все. Совсем недавно это был красивый молодой город, где жили люди, имевшие престижную работу на АЭС, и вдруг... Пустота. И страх. Страх незнания...
Валентин ВИННИК, председатель районной организации Союз “Чернобыль” Новопеределкино. Работал в зоне ликвидации чернобыльской аварии как представитель Госстандарта СССР.
Когда я попал в Припять после аварии, у меня было чувство, что я оказался в преддверии ада. Еще шаг – и все. Совсем недавно это был красивый молодой город, где жили люди, имевшие престижную работу на АЭС, и вдруг... Пустота. И страх. Страх незнания...
Он и сегодня убивает многих. Ко мне часто приходят жены ликвидаторов. Все говорят:
– Муж пьет. Повлияйте.
А я отвечаю одно и то же:
– Так как же ему не пить? Ему страшно, пойми ты! Он не знает, какая болезнь накроет его завтра, и как быстро она его проглотит...
Большинству из нас остается только верить. Но во что? У меня не было никакой надежды на фармацевтику. Постоянные кровотечения и сумасшедшие головные боли, от которых просто не существовало спасения…
И я молился. Я, в то время идейный коммунист, вступивший в партию не для галочки, а ради своих убеждений, молился в церкви до часу ночи. Я просил помощи у Бога, потому что больше было не у кого. Не могу сказать, услышал Он меня или нет. Но мне восемьдесят лет, я пережил саркому и до сих пор жив. Моим случаем занимались прекрасные врачи, которых я просто не имею права не вспомнить сегодня добрым словом. Академик Александр Павлов, профессор Александр Столбов, врач Елена Симакова – с Божьей помощью они сделали чудо, победили болезнь, которая практически неизлечима.
Мне повезло. Значит, я обязан говорить о тех тридцати двух процентах ликвидаторов, кто оказался не столь удачливым. Кого уже нет с нами. А ведь среди них были настоящие герои.
Да, в 86-м далеко не все в Чернобыле догадывались об опасности. Но я сам видел там немало специалистов, кандидатов наук, рядовых научных сотрудников, понимавших, чего им будет стоить их пребывание в Зоне. Они знали, но все равно остались там. Некоторые – навсегда…
А те, кто остался жить… Вот уж, действительно: выживают те, кто не хочет сдаваться. Ведь люди продолжали жить, рожали детей и после Чернобыля. Быть может, это было безответственно. Теперь уже поздно – многие из их детей больны, и нужно заниматься, в первую очередь, ими.
Мы уже многое сделали. Конечно, с властями идет постоянная борьба за льготы и послабления, но сказать, что нам совершенно не помогают – не могу. При поддержке правительства Москвы мы уже 207 ребят – это дети ликвидаторов – отправили в очень хорошие санатории на море. И среди врачей есть замечательные люди, причем как среди лечащих, так и среди чиновников Минздрава. Я бы хотел отдельно сказать спасибо главврачу московской детской поликлиники №132 Александру Кривых, который лично вот уже пятнадцать лет занимается с каждым “чернобыльским” ребенком. У нас уже двадцать ребят поступают сегодня в вузы.
Но медицинской помощи – мало. Людям, побывавшим там, нужно чтобы сегодня они были услышаны. Мы подготовили сборник – это монологи бывших ликвидаторов, которые захотели высказаться. Ни один из этих текстов не редактировался. За или против власти – пусть говорят. Они это заслужили.
