Чернобыль - трагедия миллионов людей. Более 2600 наших земляков, не щадя себя, принимали участие в ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы. Двадцать лет прошло с тех пор, а воспоминания до сих пор свежи. Ими мы попросили поделиться одного из них - Алексея Рябых, хотя каждый ликвидатор, безусловно, заслуживает газетной полосы.
- В 1986 году я работал на заводе ВЗСАК. Одиннадцатого сентября как офицер запаса был призван Железнодорожным военкоматом на военные сборы и направлен в Чернобыль на ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС, - вспоминает Алексей Алексеевич. - С 13 по 28 сентября уже командовал взводом радиационной разведки в 30-километровой зоне, занимался радиационной разведкой дорог, близлежащих деревень и сел. С 29 сентября по 25 октября в должности помощника военного коменданта ЧАЭС с вверенным мне комендантским взводом занимался очисткой территории от радиационного мусора на промышленных и бытовых корпусах станции, а также территории самой станции и города Припяти...
Вереницы людей ехали в сторону Киева с домашним имуществом. На каждом контрольном пункте, вдоль дорог валялось много брошенных вещей. Вокруг - пустые поселки, заросшие травой по самые крыши, оставленные домашние животные, впоследствии одичавшие и отстрелянные. Город Припять, некогда один из красивейших городов Украины, окруженный с двух сторон лесами, а с двух других - рекой Припять и каналом, был огорожен колючей проволокой и напоминал мертвый город. На некоторых балконах висело когда-то постиранное белье, в песочницах валялись брошенные детьми игрушки, открытые чемоданы.
Местные жители, оставшиеся работать на станции, рассказывали мне, что, когда случился пожар, многие залезли на крыши домов, чтобы лучше его увидеть, а некоторые садились на велосипеды (до станции 6 км) и ехали... навстречу смерти. Ветер как раз дул в сторону Припяти, и вся радиация пошла на город и этих людей. Чернобыль расположен в другой стороне (16 км от станции), и беда его коснулась меньше. Припятский лес превратился из живого, зеленого в рыжий, возле станции - горелый.
Я побывал со своим взводом во всех местах, где можно побывать: и на крыше третьего энергоблока, на биостенке, могильниках, в Припяти.
Когда я вернулся из 30-километровой зоны на постоянное проживание (место службы) на ЧАЭС, ее готовили к пуску первого энергоблока. Вокруг станции мы снимали слой земли высотой в 40 см и заливали бетоном. Саркофага еще не было и разрушенный четвертый энергоблок виден был как на ладони. Он напоминал собой кратер вулкана с бетонными, наполовину разрушенными стенками. Пока я там находился (месяц), примерно два раза в неделю из разрушенного блока происходили радиоактивные выбросы, сопровождавшиеся выхлопами.
Первой победой, конечно же, стал пуск первого энергоблока 1 октября 1986 года. Досталась эта победа гражданским (и в основном военным) большой кровью. Кто-то по неосмотрительности, а кто-то по-другому просто не мог, получили лишнюю дозу радиации (больше 25 рентген/час). К тому времени доза в 25 рентген считалась нормой для офицеров, позже (1987) ее уменьшили до 19, а еще позже до 12 рентген в час. Для солдат и сержантов норма дозы облучения была ниже. Переобученных людей отправили в госпиталь, и нам о них ничего не было известно.
Вечером 30 сентября, перед приездом правительственной комиссии один подполковник, забыл его фамилию, предварительно приняв меры безопасности, водрузил флаг на трубу первого энергоблока. Спустился он оттуда еле живой. Судьба его мне неизвестна...
Мой друг Павел Забродин в то время работал артистом Воронежской филармонии и был призван вместе со мной - вроде бы руководить оркестром. Но, конечно, никакого оркестра там и в помине не было. Поэтому он, как и все, с лопатой в руках ходил на зараженный участок и выполнял черновые работы. Когда набрал положенную дозу облучения, вернулся в Воронеж. Взял баяниста (Паша играл на балалайке), приехал на станцию, дал концерт для работников ЧАЭС. Вот такие у нас артисты! Сейчас заслуженный артист России Павел Забродин живет и работает в Белгороде.
Двадцать пятого октября 1986 года я набрал дозу облучения 24,82 рентген/час, пройдя к тому времени АКБ-1, АКБ-2, ОРУ-110, биостенку, крышу третьего энергоблока, Припять, был демобилизован. С 1998 года пенсионер, инвалид II группы. Проблемы, как и у всех - здоровье. Помимо того, у нас, ликвидаторов Чернобыльской катастрофы, есть общие проблемы. До сих пор многие ребята не получили квартиры. Чтобы доказать свое право, по каждому поводу приходится судиться. Недавно прибавилась еще одна проблема. Были на одной "войне", имеем один и тот же диагноз, глотнули одну и ту же радиацию, а нас разделили. Одни с записью "увечье" - ветераны войны, а другие с записью "заболевание" - не ветераны. Вместо того, чтобы выходить на уровень Минсоцразвития с конкретными предложениями об устранении такой несправедливости, начальник главного управления труда и соцразвития области Владимир Попов шлет отписки, ссылаясь на Москву. Обидно.
Записала Людмила Маркова
