Вся страна приняла участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Среди ликвидаторов было немало балаковских специалистов-атомщиков. В.Л. Ковязин, ныне работающий начальником участка радиационного и дозиметрического контроля, стал одним из первых, кто побывал в чернобыльской зоне. Как ликвидатор, Вадим Леонидович отмечен медалью «За трудовое отличие». Вот что он рассказал о событиях восемнадцатилетней давности:

      «В 1986 году я работал дозиметристом в отделе охраны труда и техники безопасности. О произошедшей трагедии узнал в кабинете начальника отдела М.Ю. Кискина. Он спросил меня: «Я сейчас уезжаю, если будет нужно, ты туда поедешь?» Конечно, ответ был однозначный – если нужно, то поеду. Через два дня пришел запрос, и 29 мая мы с коллегой отправились в командировку. А спустя несколько дней приехали еще 8 дозиметристов нашей станции. На тот момент нам было мало что известно о реальной ситуации на Чернобыльской АЭС, наверное, поэтому и не волновались.

     По прибытии нас разместили в находившемся за границей тридцатикилометровой зоны пионерском лагере «Сказочный», ставшем временным домом для сотен ликвидаторов. Рядом с ним – лес, где тогда поспело целое море лесной клубники, которую никто не собирал. Какой дурманящий запах стоял вокруг!

     На станцию нас возили на автобусах со свинцовыми окнами, специальными системами изоляции и вентиляции. На всю жизнь мне запомнилась та дорога из «Сказочного» в Чернобыль: пустые деревни, тишина,  а сады ломятся от урожая…

     Поначалу нам, балаковцам, пришлось изучать особенности ЧАЭС, которая сильно отличалась от нашей станции, поскольку в Чернобыле использовался другой тип реактора – РБМК. Среди дозиметристов в смене обязательно один специалист был местный. После работы делились друг с другом информацией: кто где был сегодня и где какой уровень радиации. Это облегчало процесс адаптации в новых условиях.

     Хотя мое основное рабочее место было на центральном щите первого и второго энергоблоков, фактически приходилось бывать везде, где трудились люди. А делали они свое дело, надо сказать, на совесть и с полной отдачей. Трудиться всем приходилось немало. И никакой суеты, все организовано, спланировано, все находятся на своем месте и четко знают, что надо делать. К нам, дозиметристам, относились очень серьезно: если мы что-то запрещали, это не обсуждалось – нельзя, значит, нельзя.

     Особенно на меня произвели впечатление ребята-шахтеры, которые рыли тоннель под реактором. После смены они возвращались черные от пыли, уставшие. Труд у них, конечно, был нелегкий… А о наградах и материальных благах никто из нас и не думал.

Что касается разрушенного энергоблока, то подходить к нему и рассматривать у меня желания не возникало. Лишь однажды я видел его поближе - с крыши турбинного отделения, но тоже долго не задерживаясь. Все-таки мы были профессионально подготовлены и знали, чем опасно излишнее любопытство.      Направляясь по улице в сторону четвертого блока, можно было заметить, что показания приборов регистрировали мощности доз радиационного воздействия, превышающие нормальные показатели в несколько раз. Поэтому неудивительно, что на территории станции и на границе 30-километровой зоны было много санпропускников, где обследовалось загрязнение персонала и автотранспорта.

     Закончилась моя командировка через полтора месяца. Вернувшись вместе с коллегами в Балаково, мы часто делились впечатлениями, обсуждали и вспоминали то, что происходило в Чернобыле. Там все мы работали по разным направлениям и в разных сменах, поэтому почти не могли общаться.

     Каждый год 26 апреля балаковцы - участники ликвидации последствий аварии на ЧАЭС собираются у памятника чернобыльцам на проспекте Героев. В этот памятный день приходим туда и мы. Ведь у каждого, кто побывал в Чернобыле, особенно в первые годы после трагедии, в душе остался неизгладимый след. Помнить о прошлом, значит, не допустить подобного в будущем».

       В декабре прошлого года В.Л.Ковязин был награжден еще одной медалью, корпоративной - «За заслуги в повышении безопасности атомных станций». И в этой связи надо сказать вот что. О чернобыльской аварии, что бы там ни утверждали «зеленые», энергетики-атомщики никогда не забывают и никого не призывают забыть. Более того, с учетом ее трагического опыта в атомной энергетике был осуществлен огромный объем мероприятий, направленных на повышение безопасности и надежности отечественных АЭС. Это касается как АЭС с реакторами «чернобыльского типа» (РБМК), так и АЭС с водо-водяными реакторами (ВВЭР), которые, в частности, используются на Балаковской АЭС. И хотя авария, аналогичная чернобыльской, на АЭС с реакторами ВВЭР невозможна в принципе, повышение безопасности их эксплуатации является, по сути, непрерывным процессом, в котором участвуют тысячи специалистов высокого класса. Реального повода для беспокойства у населения, проживающего cейчас рядом с АЭС, просто нет. И это, если хотите, парадоксальный результат Чернобыльской аварии. Хотя парадоксален он лишь для людей, далеких от атомной энергетики, но вовсе не для профессионалов, к которым относится и Вадим Ковязин.

        В заключение этого небольшого рассказа об одном из участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС следует отметить, что на Балаковской атомной станции социальной защите данной группы работников уделяется первостепенное внимание руководства. Они это заслужили своей самоотверженной работой в те - уже далекие - трудные «чернобыльские» годы.