Саламахин Тимофеи Михаилович
Заслуженный деятель науки и техники РФ, доктор технических наук, профессор, генерал - майор в отставке Саламахин Тимофей Михайлович родился 1 февраля 1922 года в селе Рудаевка Кантемировского района Воронежской области. После окончания школы и Богучарского педагогического училища работал учителем физики и математики в средней школе. В Вооруженных Силах с 1940 года. В годы войны окончил Московское военно - инженерное училище (1941 год ), Московскую высшую инженерно - минную школу (1943 год ). Участник Великой Отечественной войны в период с августа 1941 года по октябрь 1943 года и с июля 1944 года по май 1945 года. С 1946 года - на службе в Военно - инженерной академии, последовательно в должностях: слушатель, адъюнкт, преподаватель кафедры минно - взрывного дела и заграждений, старший преподаватель, заместитель начальника кафедры и начальник этой же кафедры ( в последней должности - девятнадцать с половиной лет ). После увольнения из Вооруженных Сил с 1987 года по настоящее время - профессор кафедры Военно - инженерной академии. Автор более 190 трудов, из них 6 монографий и 3 учебников. Подготовил 45 кандидатов наук и 5 докторов наук. С 1993 года - академик Российской академии ракетных и артиллерийских наук. В мае 1986 года принимал участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
ПО ТРЕВОГЕ В ЧЕРНОБЫЛЬ ...
В ночь на 30 апреля 1986 года я , через дежурного по академии, получил команду: немедленно прибыть в академию, вызвать необходимое количество офицеров кафедры, создать оперативную группу, которая должна постоянно находиться в дежурном режиме, приступить к разработке плана производства взрывных работ на ЧАЭС и быть в готовности, по команде , к его реализации .
Такая группа была создана, в нее я привлек трех офицеров кафедры Мы круглосуточно находились на кафедре, разрабатывали различные варианты разрушения объектов 4- го блока Чернобыльской АЭС . Эти работы только с большой натяжкой можно назвать проектированием взрывов, так как они велись в отсутствие всякой информации об элементах конструкций , которые могли стать объектами разрушения. Но нас торопили и требовали разработки как можно большего количества разнообразных вариантов, которые гипотетически можно было бы реализовать на практике. Визиты в различные организации не принесли никакой информации. Так продолжалось до 3 мая .
Утром 3 мая я был вызван к начальнику штаба инженерных войск генералу С. Х. Аракеляну для доклада и обсуждения разработанных нами вариантов производства взрывных работ. Обсуждение наших вариантов, на мой взгляд, носило формальный характер . Но руководство обсуждением и, скорее всего, количеством разработанных нами вариантов осталось довольно и примерно в 11 часов меня отпустили и разрешили дать отдых группе, что я и сделал, вернувшись в академию.
Когда я садился в машину, то вдруг был остановлен дежурным и приглашен к телефону. На этот раз от начальника штаба инженерных войск я получил команду : немедленно убыть на Чкаловский аэродром и самолетом - в Чернобыль, в распоряжение маршала инженерных войск С. Х. Аганова, который убыл туда 2 мая 1986 года. С собой я взял с собой только одного адъюнкта - подполковника B. C. Гавазу. По пути на аэродром мы думали, что полетим в составе какой - то более общей команды, но оказалось, что самолет предназначен только для нас двоих .
Самолет доставил нас в Чернигов, далее предполагалось лететь вертолетом , но полеты вертолетов были отменены из - за резко обострившейся радиационной обстановки на трассе Чернигов - Чернобыль. Для дальнейшей поездки командующим воздушной армией была предоставлена машина. В Чернобыль прибыли поздно ночью. Утром 4 мая я доложил маршалу С. Х. Аганову о нашем прибытии. С ним мы сразу убыли на заседание Правительственной комиссии, которую возглавил заместитель председателя Совета министров СССР И. С. Силаев.
На этом заседании была сделана попытка ( по - видимому, не первая ) сверстать план работы Правительственной комиссии и работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. После заседания началось размещение подразделений комиссии в здании Чернобыльского райкома партии. Кабинет первого секретаря райкома занял председатель Правительственной Комиссий, кабинет заседаний бюро райкома заняла группа Академии наук СССР, а кабинет второго секретаря - группа маршала С. Х. Аганова. Представители одиннадцати министерств, привлеченных для ликвидации последствий аварии, разместились в других помещениях. Командование, штаб и службы Юго - Западного направления разместились в здании Чернобыльского райисполкома, через площадь напротив нас.
Мы установили контакт с начальником строительства ЧАЭС, но и от него я не смог добиться необходимой информации о конструктивных особенностях сооружений 4-го блока. Он лишь посоветовал выехать на саму станцию и осмотреть сооружение строящегося 5-го блока ЧАЭС, конструкция которого аналогична 4-му блоку .
На очередном заседании Правительственной комиссии была уточнена задача для нашей группы, которая заключалась в устройстве трех отверстий в железобетонных стенах основания 4-го блока с помошью взрыва. Одно отверстие - для подачи газообразного азота, чтобы прекратить горение радиоактивного графита. Второе отверстие - для подачи жидкого азота под основание разрушенного реактора, чтобы охлаждать так называемый «крест», на котором он находился , и таким образом исключить его расплавление. Делалось это с целью сохранения несущей плиты перекрытия бассейна - барбатера, не допущения провала в него разрушенного реактора По оценкам специалистов, в бассейне могло находиться до 6000 кубометров радиоактивной воды. В случае обрушения реактора в эту воду мог бы произойти парогазовый взрыв, с последующим разрушением соседнего 3-го блока АЭС. Третье отверстие - в нижнем этаже бассейна - барбатера - для откачки радиоактивной воды и закачки вместо нее жидкого бетона, чтобы увеличить толщину перегородки под разрушенным реактором, который неизбежно будет двигаться вниз, прожигая на своем пути любые преграды.
Кроме этой глобальной задачи, предстояло взрывным способом осуществить забой для устройства шахты под основание бассейна - барбатера . В шахте предполагалось установить мощную холодильную камеру, посредством которой и должен был удерживаться разрушенный реактор.
Наиболее трудной для реализации была первая задача. Время торопило нас, так как шел радиоактивный выброс, а реактор продолжал разрушать преграды на своем пути. В связи с этим мы довольно быстро, но тщательно, разработали проект установки зарядов и план их подрыва в условиях высоких уровней радиации , доло жили его председателю Правительственной комиссии и, одновременно, подготовили команду взрывников . С завершением подготовительных работ, мы стали настаивать на скорейшем осуществлении нашего плана. Однако председатель Правительствен ной комиссии опасался идти на решительный шаг, так как возникла группа наших оппонентов, которые считали, что взрыв под разрушенным реактором может привести чуть ли не к ядерному взрыву.
Потребовалась много усилий, чтобы доказать невозможность ядерного взрыва и возникновения дополнительных очагов разрушения реактора. В конце - концов, чтобы получить разрешение на взрыв, председателю Правительственной комиссии пришлось выходить на Политбюро, специальным решением которого и было дано необходимое разрешение .
Взрыв был назначен на 9 мая. Но до этого, 7 мая, нам пришлось по приказу председателя Правительственной комиссии произвести пробные взрывы на строящемся 5- м блоке ЧАЭС, хотя я не видел необходимости в этих эксперименталь ных взрывах, так как был полностью уверен в наших расчетах. Но И. С. Силаев настоял, сказав : «Нечего жалеть 5- й блок, все равно мы его строить не будем».
Опытный взрыв на 5- м блоке подтвердил наши расчеты, но И. С. Силаев потребовал от маршала С. Х. Аганова лично убедиться, что это так , и мне с маршалом пришлось снова выезжать на 5- й блок для показа результатов пробного взрыва.
Организация основного взрыва была чрезвычайно сложной. Дело в том, что на территории, прилегающей к реактору, вели работы группы и подразделения различ ных министерств. На время взрыва все специалисты должны были быть удалены из опасной зоны. Следовательно, необходимо было организовать координацию действий всех министерств. Эта задача была возложена лично на маршала С. Х. Аганова. Он расположил свой командный пункт в подвальном помещении Штаба Гражданской обороны у 2-го блока ЧАЭС.
Я с подрывниками, зарядами и средствами взрывания в 11 часов выдвинулся к разрушенному реактору, разместил взрывную станцию в одном из помещений прямо под разрушенным 4- м блоком, а взрывники установили заряды в указанных местах и проложили взрывную сеть. В 12.00 9 мая я доложил по телефону маршалу С. Х. Аганову о готовности взрыва. Он организовал удаление людей из опасной зоны и доложил по телефону о готовности председателю Правительственной комиссии, но от него команды на взрыв не последовало. Вместо этого, председатель Правительственной комиссии связался с Политбюро и вновь запросил разрешение на взрыв.
Содержание обсуждения для меня осталось неизвестным, а команду на взрыв я получил только в 18.30, то есть спустя шесть с половиной часов после доклада о готовности взрыва.
Взрыв мы произвели в 18.37. Поставленная задача была решена. Взрыв был успешным, но не обошлось и без осложнений. Так как заряды располагались в силь но «загрязненной» зоне, то при их взрыве был резко увеличен выброс радиоактивных элементов в атмосферу. И этот выброс , как потом мне стало известно , был зафиксирован даже в Европе . Этим взрывом мы усложнили и свое возвращение из - под реактора , так как волной разряжения во внутренние помещения было засосано большое количество радиоактивной пыли , через которую , в полной темноте , ориен тируясь только по телефонному проводу , мы возвращались на командный пункт мар шала С . Х . Аганова .
Во время подготовки этого взрыва был чрезвычайно важный эпизод, о котором, в назидание будущим взрывникам, я считаю необходимым рассказать . В связи с большой ответственностью, которая была возложена на маршала С. Х. Аганова , он приказал дублировать электрическую сеть для подрыва зарядов с помощью часовых взрывателей МВЧ - бч , которые мы имели с собой . Он дал команду установить их на максималь ное время замедления - 6 часов , но уже перед самым убытием на место производ ства взрыва , потребовал сократить время замедления до 15 минут .
Я вынужден был возразить маршалу : «А что будет, если по каким - либо причинам взрыв придется отложить? », и предложил вообще отказаться от дублирования взрыва. Тут я впервые увидел его раздраженным . Он гневно бросил в мою сторону : «Поступай как знаешь , но под твою ответственность» . И я , чтобы дальше не испытывать судьбу , приказал собрать все часовые взрыватели . Из предыдущего ясно , как бы усложнилось выполнение задачи , если бы этого эпизода не произошло . В последую щем об этом эпизоде маршал С . Х . Аганов никогда не вспоминал .
17 мая нам на смену прибыли полковники Ю. В. Сушков и В. Ф. Скляров, а маршала сменил генерал - лейтенант П. В. Гребенюк. Вечером того же дня мы убыли вертолетом в Чернигов, а оттуда - самолетом в Москву.
(источник - "Чернобыль. Взгляд сквозь годы. 1986-2006" сборник воспоминаний, издательство ЗАО "Паруса", Москва, 2006)
