Автор: bashetunmy  

Приглашению поехать в Чернобыльскую зону был рад. Хотелось посмотреть, как выглядит наяву то, о чем столько рассказано, написано, показано. Приблизиться к тайне, ужаснувшей планету. Догадывался, что столкнусь в зоне отчуждения с более глубоким, чем до этого, осознанием произошедшего 20 лет назад и происходящего поныне. Ведь можно сколько угодно хорошо понимать весь ужас и масштабы случившегося, но ОСОЗНАНИЕ – это иное. Осознание – это когда все то, что ты так долго понимал, вмиг проходит сквозь душу волной, сметающей все преграды, прежде тому  мешавшие. Всего в полутора часах езды – мир, который сложно понять отсюда, глядя в телевизор или читая газеты.

Человек я достаточно спокойный, уравновешенный, сконцентрирован на том, что внутри и вне меня, и не слишком сентиментальный.

                                                                                                       НО

Шок по приезду в зону оказался намного сильнее ожидаемого. Не было боли страха… Просто шок, когда глаза смотрят в одну точку, и в секунды времени осознаешь настолько много, что произносить слова если и хочется – не можется.

Попробую все изложить в более менее хронологическом порядке, что позволит человеку, воспринимающему это, проследить весь набор и взаимосвязи чувств-мыслей, предшествовавших (по меткому высказыванию одного из участников экспедиции) «просветлению».

КИЕВ. О дне третьего мая 1986 года (для тех, кто не знает, сообщу, что о катастрофе официально объявили спустя неделю примерно) мои воспоминания по-странному яркие. Мне было 6 лет, и для меня то время не несло в себе страха – просто повышенный интерес к происходящему вокруг. В детском саду, где я обитал, пока родители были на работах, в тот день планировалась репетиция утренника ко Дню Победы. После обеда нас вывели во двор, попросили построиться в шеренгу… дети читали стихи, танцевали «яблочко»… до сих пор помню ощущение моментов той репетиции, когда забывал строчки стиха, что должен был мною быть выучен наизусть.

Воспитательницы (прибежала к нам директор садика) вдруг начали нас, детей, просить без объяснений забежать (не знаю почему именно «забежать», но было так) в помещения и одеть панамки, желательно белые. Повязывали на головы платочки (лоскутки со скатертей) тем, кому не достались панамки. За забором сада с машины продавали то ли кур белых, то ли куриные яйца. Потом приходили-прибегали родители и разбирали детей по домам. На следующий день уехать из Киева было уже проблематично, потому как уехать хотели если не все, то подавляющее большинство. Папа поехал покупать билеты в Сибирь к бабушке, чтобы мы пожили там несколько месяцев. Мам, сестра и я остались собирать чемоданы и, собрав, поехали в аэропорт, где должны были встретиться с папой. Он сообщил, что билетов нет и будут нескоро. Мы никуда не уехали дальше границ Украины…

…все в курсе, что происходило после в течение 20 лет…

…От Киева до Чернобыльской зоны полтора часа автомобильного пути. В Дитятках прошли паспортный контроль как въезжающие на территорию. В ощущениях ничего нового. И надо сказать, что все время поездки не было чувства повышенного адреналина в крови. Не было чувства риска. Было чувство приближения к тайне. Но это не прыжки с парашютом. Потому как при печали адреналин не может повыситься, поэтому едущим в Чернобыль за для экстрима – не знаю я что сказать.

В очередной перекур выходить из автобуса не стал пока сквозь ветви деревьев леса, растущего вдоль дороги, не заметил, что вырос лес этот на месте брошенного хутора. Заходил в заброшенный дом – половина стекол разбита, но домашняя утварь на месте, словно бы и не проходило два десятка лет с тех пор, как не живут здесь люди. Было необычно интересно, печально, но не более чем бывает.

Через полчаса – Чернобыль. На первый взгляд – город как город, коих много в стране. Отличие – много коммуникаций, которые в обычной жизни спрятаны под землей. Это после аварии прокладывали в городе новый водопровод, надземный. Основное же отличие Чернобыля от других городов таких же размеров (величина районного центра) – отсутствие людей на улицах. Но люди в городе живут. Мы заходили в достаточно приличный магазин, например. Улицы достаточно ухоженные. Не задерживаясь в этом городе, двинули дальше.

Я знал, что впереди ЧАЭС и Припять. Что из них по маршруту первое – не ведал. К лобовому стеклу второго этажа автобуса стали подтягиваться люди со съемочной техникой, как потом понял – из тех, для кого эта поездка не первая. Снимают пустую дорогу, и вдруг за поворотом…

«Это станция?»

«Да»

Станцию я представлял мрачноватым серым местом.

…Вдали белесой полосой в конце дороги с каналом охлаждения вдоль правого края…

Красивое небо. Я смотрю на Солнце и думаю «как ему здесь? Оно любит это место – я вижу». И место это – не место зла, не место страха. Ведь и Рай с его Райским Деревом – Добро. Только не ешь яблочки – и все отлично! Я испытывал чувство любви к приближающимся постройкам. Осознал его я несколько позже. И удивился. Я никогда не испытывал чувства любви у зданиям. Тем более к зданиям заводской-фабричной архитектуры. Но я испытывал Любовь, не ненависть. Нарастало осознание того,  что «епт… я здесь… это так рядом… здесь красиво… это то самое место… это то самое место…»

Мост через канал, и автобус въехал на территорию ЧАЭС.

«Вот справа, смотрите, реактор четвертый. Сейчас подъедем ближе»

В двухстах метрах от саркофага пялился на серую конструкцию, пытаясь поверить самому себе… В то, что я ЭТО вижу «…он такой небольшой …я думал – он побольше… я словно оказался в центре мира, в самом центре которого, в двухстах метрах, вот, самый его центр».

Мысли уходили, оставляя в голове светящуюся пустоту, что мурашками по коже.

Что-то давно забытое, родное, чувствовалось во всем этом. Какая-то причастность к этим стенам. Словно бы тогда, 20 лет назад, я сам того не осознавая, пообещал этому месту –

«я обязательно сюда приеду»,

и оно ответило – «я буду ждать».

И ждало все это время, храня меня такого, каким я был тогда – чистым ребенком, не вымазанным копотью этого стремного мира. Ребенком, умеющим чувствовать кожей колебания листьев и перебирать лучи солнца пальцами.

И замерло время.

Здесь больше времени нет.

Объехав станцию дальше по кругу, вновь через мостик через канал – на дорогу и поворот вправо. Дорога немного вверх… И проехав 500 метров до вершины подъема, видишь совсем близко белые коробки многоэтажек. Совсем рядом. Город Припять отделяет от остального мира шлагбаум и забор  ржавой проволоки.

Вышли из автобуса на главной площади – дальше пешком. Паренек с потерянным взглядом, не зная в какую сторону прятать слезы, подходит к «гиду»: «можно мне домой сходить? я помню, где это».

Да – этот Город жив. Он никогда не умирал. Я читал об этом, но, если бы и не читал-не слышал, это нельзя не ощутить. Покидавшие Его люди оставили здесь достаточное количество своих сердец, чтобы Припять никогда не умирала.

Мой друг в Киеве учил меня общаться с деревьями. В Припяти можно, как с родным человеком, слышать и отвечать любой вещи, любому дому и фонарному столбу. Я не знаю, что ЭТО. Но что-то Великое.

«погоди. Я сфоткаю окно это. вкинься – я захожу в комнату, взглянул в окно

 и РЕАЛЬНО увидел окно, в которое смотрел, засыпая в  кровати

 детского сада. лет 5 мне было тогда»

Это не воспоминания, а просто как машина времени в голове. Включается, когда вздумает и очень мощно. Те же запахи, хотя тем запахам здесь взяться неоткуда. Те же желтые деревья за окном. И внутри Я – ТОТ ПЯТИЛЕТНИЙ МАЛЬЧИК В КРОВАТИ ДЕТСКОГО САДА, СМОТРЯЩИЙ В ОСЕННЕЕ ОКНО. ТОТ МАЛЬЧИК ЖИВЕТ ВНУТРИ МЕНЯ, ШАГ ЗА ШАГОМ ОП ГОРОДУ ПРОПИТЫВАЯ СОБОЙ ВСЕ МОИ МЫСЛИ И ЧУВСТВА И ОЩУЩЕНИЯ. С КАЖДЫМ КВАРТАЛОМ ВЗРОСЛЕЯ НА ГОД.

С крыши шестнадцатиэтажки до станции – рукой подать. Карусели в парке не успели до конца проржаветь, и не выцвели рисунки обоев. В больнице – если знать, что там происходило в апреле 86-го – жутко. Удивил вазон в коридоре – «…словно вчера увял…». На следующем этаже – еще вазон, еще один как вчера увядший, и еще… газета тех дней на полу…

Но нет тех дней или этих.

Есть просто жизнь,

делить на минуты дни года которой

придумали люди

для собственного удобства;

а ВРЕМЯ –

оно всегда на месте.

ПРИПЯТЬ НИКОГДА НЕ УМРЕТ

НО НЕ ДАЙТЕ ПРИПЯТИ УМЕРЕТЬ

Я знаю – в этом Городе найдет часть своего сердца любой Человек

из любого другого города

из любой другой страны

с любой другой планеты

ПРИПЯТИ 16 ЛЕТ

И ОНА НИКОГДА НЕ СТАНЕТ СТАРШЕ