Зона Отчуждения
Желание посетить Зону Отчуждения у меня возникло давно, наверное, несколько лет назад. Потом оно превратилось в маятник, который долго колебался от положения «да» к положению «нет», и обратно. Определяющим фактором, как всегда, послужили обстоятельства, в результате которых я решил ехать. Да и вообще я думаю, что любой, кто решит туда поехать, должен мучительно пройти через это решение, и только лишь затем принять его.
Мне всегда казалось, что это ужасное место «Чернобыль» где-то на другом конце света, на другой планете. Хотя где-то в глубине души, я понимал, что это не так и он где-то близко. Но не знал, что так близко.
Через два часа после выезда из Киева, мы уже проходили контроль на КПП Дитятки, въезде в 30-ти километровую зону. По сути, мне показалось из всего того, что я увидел, что зона отчуждения, это страна в стране. Со своей границей, законами порядками и даже особым темпераментом местных жителей. Например, как рассказал один из работников дверь в свою комнату в общежитии не запирает, здесь не принято воровать. Действительно, как можно грешить в таком месте….
Бескрайние пустынные лесопосадки мелькают с обоих сторон дороги. Наш автобус набирает скорость по дороге, по который 20 лет назад тысячи автобусов увозили людей навсегда. В неизвестность, вдаль от родных мест и домов.
Отсутствие людей благоприятно воздействовало на природу Зоны, как не страшно это признать. В здешних лесах получили приют и относительный покой многие дикие животные, и даже лошади Пржевальского, вид находящийся на грани исчезновения. Мне кажется, природа обладает поистине уникальной восстанавливающей способностью зализывать свои раны.
Первое брошенное село. Покосившиеся дома, словно призраки, выступают из серой листвы. Аккуратно вхожу в дом, пытаясь не провалится в прогнивший от сырости пол. И сразу возникает ощущение того, что время здесь навсегда остановилось. Ощущение, которое только нарастало во время поездки. На блеклом календаре под цифрами «1986» красуется какой-то памятник коммунизму; школьное сочинение, написанное весной 1986 года, заканчивается словами, как хорошо в Стране Советов жить…
К чему очень сложно привыкнуть во время нахождения в Зоне, так это к писку дозиметров. Он звучит как пульс, как ритм этого места, резко разрезая тишину. Он бодрит и пугает одновременно.
Следующее пустынное село, совеем недалеко возле станции. Детский сад. Самое страшное чувство. Невиданный «смерч» нарушил святая святых, ворвался в дом детства, дом радости и беззаботных деньков. Кукла с обгоревшим лицом возлегает на покосившейся детской кроватке, с апатией покосившись на потолок. Мрачный заяц с оторванным ухом уныло притаился в конце облезлого подоконника. А по полу хаотично раскиданы обрывки из плана по гармоничному и планомерному развитию советских детей…
Проезжаем очистительное сооружение и речку, выезжаем к станции. Она громадна. По проекту она должна была стать самой крупной атомной станцией в Европе. Масштаб все больше поражает. Хранилище радиоактивных отходов, так и не доведенное до ума, свидетельствует о том, что и здесь цветет и пахнет коррупция. Сотни метров дороги вдоль высокого забора обмотанного колючей проволокой и вот он – саркофаг. Четвертый энергоблок, эпицентр зла, распространившегося на сотни километров вокруг.
“Уважаемые жители города Припять! В связи с аварией на Чернобыльской Атомной Электростанции принято решение о временной эвакуации…” Под методично-советский голос диктора проезжаем КПП и въезжаем в «столицу» Зоны, Припять. Мертвый город. Город-призрак. С обоих сторон дороги грозно свисают опустевшие дома. Здесь напрочь отсутствуют четыре вещи: жизнь, цвет, звук и время.
Жизнь. Слушая голос диктора, я думаю о том, что ощутили люди весной восемьдесят шестого года, услышав, что им нужно «временно» поникнуть город. Как за два часа, данных на сбор вещей, можно навсегда попрощаться с городом, где прошло детство? Когда попрощаться с накопленным имуществом? Со школой, во дворе которой состоялся первый поцелуй? С больницей, под которой ждал своего первенца? А ведь в Припяти каждый год рождалось полторы тысячи детей, это больше, чем в современном Киеве. Разбитое пианино посреди квартиры в шестандцатиэтажке, треснувшая виолончель в универсальном магазине, ржавое застывшее навсегда колесо обозрения… Мы привязываемся к вещам. Мы вдыхаем в них жизнь. Без нас они ничто.
Цвет. Я переключаю свой фотоаппарат в черно-белый режим. В Припяти нет цвета, он здесь не нужен. Что им передавать? Рядом с плюшевым зайцем в детском саду лежит противогаз. Какое страшное, ужасающее сочетание. Пожухлые выцветшие фотографии счастливых детей. Такое чувство, что время постепенно затирает здесь все, приводит все к одним оттенкам. Оттенкам серости и пустоты. Лишь черный силуэт нарисованной на стене девочки с усилием тянется к кнопке лифта. Но раскуроченный ржавый лифт плотно застрял на другом этаже.
Звук. Человеческое ухо, привыкшее к городскому шуму, разрезает тишина Припяти. Здесь царит полная и абсолютная тишина. В Припяти нет птиц, непонятно почему. Со временем возникает чувство, что здесь вообще нет ничего живого. Лишь ветер, блуждая по заброшенным квартирам, магазинам и кинотеатрам колеблет осколки разбитых окон.
Время. Двадцать лет назад. Очень четкое ощущение машины времени. Под ногами и на стенах осколки и обрывки эпохи детства. Эпохи забытой, но, тем не менее, дорогой. Русский язык за первый класс, роликовые коньки, плакат «Пусть всегда будет солнце», большая звездочка октябренка, книга о праве на счастливое детство. О праве на счастливое детство. Сейчас эту книгу читают только призраки потерянных детей, которые при виде людей превращаются в граффити.
Уже дома я листаю раритетный альбом Припяти, сделанный за месяц до аварии. Разящий контраст! Пылающий жизнью зеленый город: юные барабанщицы жмурятся от весеннего солнца, мальчишки гонят на велосипедах наперегонки, бесконечная череда колясок на центральном бульваре, крупные бутоны роз наливаются насыщенной красной краской. В один день это все оборвалось… И мне бы хотелось, чтобы этот день остался в памяти человечества навсегда. Остался кровавым рубцом, и предупреждением о том, что такое нельзя повторить. Не дай Бог.
p.s. Спасибо pripyat.com за организацию поездки.
