Я с самого начала решила, что не прощу себе, если во время командировки в первый наукоград СССР Обнинск мне не удастся побывать на Первой АЭС. Ее не называют ни Обнинской ни Калужской, просто говорят "первая" -- так же, как, например, "первый спутник". Запустили ее в 1954-ом, остановили в 2002-ом по все той же банальной причине -- "экономически невыгодно". Так что Первая АЭС стала третьей в моем личном «послужном списке» и второй неработающей в нем же.
У коллег, уже бывавших на всевозможных "тусовках" атомщиков в Обнинске, я попыталась выяснить, где находится станция, и как до нее добраться. Мне ответили, что станция километрах в десяти от города по направлению к Калуге. Это меня несколько смутило, потому что до сих пор я считала, что она находится в черте города. Этот же вопрос я задала куратору нашей группы, Юлии Эдуардовне, в первый же день пребывания в Обнинске. Юлия Эдуардовна ответила, что она как раз сейчас пытается организовать для нас экскурсию на станцию. А если не получится, то я могу увидеть АЭС с верхнего этажа гостиницы или доехать на маршрутке до остановки пл. Бондаренко -- там центральная проходная Физико-энергетического института, на территории которого и находится станция. Правда, с площади ее не видно.
Известие о возможной экскурсии меня очень обрадовало. А на смотровую площадку гостиницы я побежала немедленно. Гостиница на бойкой центральной ул. Курчатова, смотровая площадка, с которой видны контуры недалекой атомной станции... Вам это ничего не напоминает? И мне тоже нет ;)
[На горизонте видна полосатая труба на территории ФЭИ. За то, что это труба именно Первой атомной, не поручусь — там подобных труб несколько]
Направление, в котором искать станцию, куратор мне дала просто замечательно "на Курчатова" (у здания ЦИПК, где проходил наш семинар, стоит небольшой памятник Игорю Васильевичу, сидящему, по всей видимости, на своей любимой скамейке, которая, по преданию, до сих пор существует на территории ФЭИ).
[Памятник Курчатову около учебного корпуса ЦИПК. Какие-то местные придурки догадались вымазать ему лицо краской]
До площади Бондаренко я на следующий день догуляла пешком -- я вообще транспортом пользоваться не люблю, а в новых для меня городах особенно. Посмотрела на "стеклянную" проходную, старые, под классицизм, корпуса института и часы-термометр-радиометр у входа, стабильно показывающие 13 мкР/ч. Больше отсюда, как меня и предупреждали, ничего увидеть не удалось.
[Центральная проходная Физико-энергетического института, на территории которого находится Первая атомная станция. 13 мкР/ч — показания радиометра у входа]
Все это время, пока я болталась в окрестностях ФЭИ, меня терзала мысль, что фамилию Бондаренко я буквально на днях где-то встречала, но совершенно в другом контексте. Сообразила я, что это тот самый «космический» Бондаренко, о котором я несколько дней назад прочитала в последнем номере «НК», только когда разглядела на правом корпусе мемориальную доску. Конечно же, площадь оказалась названа в честь того самого знаменитого Игоря Ильича Бондаренко, директора ФЭИ, который разрабатывал ядерные реактивные двигатели для космических летательных аппаратов. Мирный атом вышел в космос уже после его смерти и просуществовал там недолго. Атомная тема в советской космонавтике так же, как программа "Буран" официально "никем не отменена", но и дальнейшего ее развития ждать, к сожалению, не с чего. Вот так неожиданно я попала на "перекресток" двух своих больших увлечений. Жаль, правда, что и на этом перекрестке впору ставить очередной памятник несбывшимся надеждам...
[Мемориальная доска на фасаде ФЭИ в память об И. И. Бондаренко]
А на следующий день нас все же повезли на экскурсию на АЭС! Заранее предупредили, что фотографировать там нельзя. Я расстроилась, но фотоаппарат все-таки захватила -- "всякое может случиться", как гласит первое правило космических разведчиков ;) Юлия Эдуардовна все эти три дня умилялась моей сознательности и любви к родной области науки и техники -- видимо, за всю долгую практику ей еще не встречались люди, которые бы первым делом безапелляционно заявляли: "хочу на вашу станцию!" Странно, но факт :)
Группа наша, состоящая, в основном, из высоких начальников разнообразных предприятий атомной и околоатомной промышленности, надо сказать, на станцию ехать не рвалась. Задавали даже вопросы, а насколько это опасно. Юлия Эдуардовна на это стойко отвечала, что станция уже не действующая, поэтому скафандры высшей защиты брать с собой не обязательно ;) Я только молча ухмылялась — «знаем мы эти неработающие станции!» ;) — мне-то что, у меня радиометр в наручных часах на всякий непредвиденный случай :)
Куратор наша, кстати, без преувеличения, замечательный человек. Добрый, внимательный, участливый, влюбленный в свою работу и вдобавок веселый и остроумный. Везет мне на хороших людей! Она, кстати, рассказала интереснейшую историю — ее школьная подруга и соседка по лестничной площадке уехала в Припять за несколько дней до аварии. Не просто так уехала, а переехала жить — к своему жениху, который работал на ЧАЭС. Их свадьба состоялась в субботу 26 апреля, а "завтра была война" -- город эвакуировали, и с тех пор подруги ничего друг о друге не знают… Тут я просто не могла не пригласить Юлию Эдуардовну в нашу «Адресную книгу». Но вообще -- я лишний раз убедилась, что "Чернобыль" -- это почти как война, очень-очень многих людей коснулась эта катастрофа, и практически о каждой такой судьбе можно написать роман...
Вернусь к экскурсии. После того, как мы пять раз подтвердили, что все взяли с собой паспорта, автобус поехал и через десять минут остановился у центральной проходной ФЭИ. Там мы подобрали местного сопровождающего, который еще раз категорично предупредил: "фотоаппараты не достаем!" Мы проехали налево вдоль ограды, автобус запустили на территорию института, охранники проверили нашу программу и мельком проглядели наличие паспортов. Я, лично, свой даже раскрыть не успела.
Проехав метров двести по территории института, автобус затормозил у старого невзрачного здания, ничем не напоминавшего корпус атомной станции. Однако табличка у входа говорила об обратном. Рядом с этой табличкой нам до чесотки во всех местах захотелось сфотографироваться, но сопровождающий заявил, что ни в коем случае нельзя: вот, если бы мы раньше, в своей заявке, указали, что хотим фотографироваться, нам бы разрешили. А так -- нет, сами дурачки. Мы пригорюнились, но возражать не стали.
[Переснятые фотографии со стендов. Здание Первой атомной — раньше и сейчас]
В здании, сразу же при входе располагался импровизированный санпропускник -- в помещении типа вестибюля школы старой постройки стояли шкафы и вешалки с халатами и шапочками. Нам велели снять верхнюю одежду и надеть атомную "спецовку". Наиболее остроумный и обиженный народ проворчал: «Зачем все это напяливать, если все равно фотографироваться не дадите?» Дальше сопровождающий сплавил нас местному сотруднику -- доброму дядечке-атомщику, как позже выяснилось, по совместительству детскому писателю, а сам куда-то исчез.
Сначала наш новоявленный экскурсовод надолго затормозил в первом же коридоре перед стендами с историей основания станции и портретами местных знаменитостей. Рассказал, как и почему в качестве базы для первой атомной был выбран Обнинск (удобное железнодорожное и автомобильное сообщение с центром, рядом река для охлаждения реактора), кто из отцов-основателей атомной промышленности здесь работал (Курчатов, Доллежаль, Блохинцев, Малых, Красин и др.), как монтировали и запускали реактор "АМ". Сокращение это, как выяснилось, сначала расшифровывалось как "атом морской", поскольку реакторы такого типа предназначались для испытаний и последующей штатной работы на подводных лодках, но что-то там не совсем срослось, реактор смонтировали на первой АЭС, а аббревиатуру стали расшифровывать как "атом мирный", что в полной мере соответствовало истине.
Здание первой АЭС изнутри совершенно не напоминает станцию, да и вообще техническое здание, а похоже, скорее, на старую школу или какой-нибудь довоенный сельский ДК, переделанный, скажем, из церкви. На самом деле это и есть здание бывшей школы-санатория, до войны здесь функционировал оздоровительный интернат для детей испанских революционеров. Тогда и города Обнинска еще не было, местечко это называлось Бодрая жизнь, и жили здесь, в основном, воспитанники известного педагога Шацкого. В войну в этих местах шли тяжелые бои (на территории современного Обнинска даже находился штаб Западного фронта, и Жуков здесь — еще одна своя местная знаменитость), детей отсюда вывезли, а после войны здание отдали институту.
Дальше по узкой крутой лестнице мы поднимаемся на третий этаж здания. Окна на лестничных площадках украшают рельефные витражи из крупных объемных кусков стекла неправильной формы -- аллегории на тему покорения атомной энергии.
В коридоре еще серия развешанных по стенам стендов по истории атомной энергетики. Сотрудник станции рассказывает про ядерные реакторы, которые здесь проектировались и испытывались, некоторые из них работали, в том числе, и на АМС, как мечтал Бондаренко, -- планировались они, в основном, для дальнего космоса, где применение солнечных батарей нецелесообразно. Он сам участвовал в проектировании и испытании таких энергетических систем. Еще, как оказалось, Первая станция на 5 МВт снабжала Обнинск электричеством совсем недолго -- первые года три. Дальше ее перевели в режим тестового стенда. С тех пор и до недавнего времени первый реактор служил для испытания всевозможных режимов работы реакторов на тепловых нейтронах, отработки технологий изготовления радиоизотопов, "кузницы кадров" -- здесь тренировались начинающие инженеры-атомщики и экипажи атомных подводных лодок. Так и оставался этот маленький "самодельный" реактор на первой станции полигоном и передним краем отечественной "атомной" науки до 2002-ого года.
Мне уже слегка надоедает слушать такой подробный исторический экскурс, хочется посмотреть на что-нибудь кроме фотографий. И тут мы, свернув в очередной темный закоулок, оказываемся э-э-э, как бы это понятнее сказать, на БЩУ. Т. е., в помещении пульта управления Первой атомной. Я тихо ахаю, — настолько мало он напоминает привычные БЩУ больших станций (хочется написать -- современных, но это слово не подходит: как можно называть современными станции, запущенные в 70-х гг. и уже выработавшие свой 30-летний ресурс?). В удивлении разглядываю стрелочные приборы 50-х годов, возникает дурацкая мысль -- а где тут мнемотабло? Его здесь, понятное дело, нет -- реактор маленький, стержней раз-два и обчелся, запомнить, где какие расположены, труда не составляет. Зато в центре, как я понимаю, находится табло с сельсинными указателями. По их числу можно подсчитать и количество стержней в реакторе.
[Сельсинные указатели, если я правильно понимаю. «Стрелки все по нулям, и ни больше ни меньше…»]
В зале управления нам неожиданно разрешают сфотографироваться, и даже сесть за пульт оператора! Народ торопливо достает мобильники с фотокамерами, у кого они есть, а у меня заначен полноценный фотоаппарат! Вот оно, счастье-то! Делаем несколько групповых и индивидуальных снимков.
[Так выглядит пульт управления Первой АЭС]
После этого сопровождающий ведет нас в центральный зал. Снова кривые коридоры, ступеньки и переходы, я толкусь в хвосте очереди и не сразу понимаю, куда мы идем. Проходим мимо трех маленьких иллюминаторов из толстенного зеленоватого стекла, я, заглянув туда, решаю даже сначала, что это такая выставочная экспозиция типа стереограммы реакторного зала. Но потом замечаю там наших ребят и понимаю, что это сейчас мы туда и придем. Действительно, еще раз свернув за угол, я тоже выхожу на смотровую площадку ЦЗ. Зал весьма скромных размеров, мы стоим у ограждения, а внизу, метрах в пяти, знаменитый первый реактор "АМ", с выкрашенной ярко-красной краской защитной «крышкой».
[ЦЗ Первой атомной и реактор «АМ». Здесь началась вся атомная энергетика. «Отсюда дороги к планетам легли»…»]
В ЦЗ фотографировать уже не разрешается, но я совершенно нагло жму на кнопку видеозаписи (чтобы без звука и без вспышки) и "скрытой камерой" снимаю обстановку реакторного зала. Нехорошо, но зато хоть реактор вам покажу.
Как-то даже не сразу верится, что реакторы такими бывают -- мы же привыкли к огромным залам, к мозаике из разноцветных свинцовых крышек, к РЗМ внушительных размеров. Но это именно тот реактор, который нам показывали на фотографиях, и который мы только что видели в иллюминаторы из свинцового стекла...
Наш гид продолжает рассказывать что-то нетехническое, а я для пущей ясности уточняю -- но это ведь принципиально такой же реактор, как РБМК? Графитовый, на тепловых нейтронах, канальный, кипящий? Получаю утвердительный ответ и не унимаюсь: а как здесь топливо перегружается? Разгрузо-загрузочная машина в ЦЗ отсутствует как класс. Зато у левой стены висит здоровый крюк, как у подъемного крана. Сотрудник кивает на этот крюк и хладнокровно поясняет: а тут РЗМ -- это обычные руки. Вот цепляется сборка к тому крюку и загружается. Народ тихо ахает.
[Вот такая РЗМ на Первой атомной…]
Я бы вообще забыла посмотреть, какой фон в ЦЗ, но мой наручный белорусский приборчик напомнил о себе резким писком. Оказалось, фон там в районе 30 мкЗв/ч. Хм, 3 милли – совсем не много.
На правой стене висят топливные сборки, все как на "настоящих" АЭС. Спрашиваю, зачем они там оставлены, -- уже как демонстрационные экспонаты? Оказывается, это "хвосты", которые просто до сих пор не убрали.
[«Стержни» на стеночке — все культурно ;), как на «взрослых» станциях]
АЭС, как я уже говорила, выведена из эксплуатации, и здесь теоретически хотят устроить музей, но пока, как обычно, нет денег и неясны перспективы.
На этом экскурсия по станции заканчивается, мы благодарим нашего экскурсовода за интересный рассказ, переодеваемся в санпропускнике и выходим на улицу. Сопровождающего нет, и мы, обнаглев окончательно, отщелкиваем несколько кадров на фоне здания и вывесок у дверей, поглядывая, чтобы нас не заметили. Но как только мы, уверившись, что никто ничего не видел, сели в автобус, прибежал наш сопровождающий и как следует нам всыпал. Во всяком случае, завопил, что он предупреждал, что фотографироваться там нельзя, и что охрана уже собралась бежать к нам и класть на асфальт за фотосъемку в неположенном месте. Однако карточку памяти из фотоаппарата у нас отбирать не стали. Мы сделали виноватые лица, и на этом инцидент был благополучно исчерпан.
[За этот снимок на фоне фасада станции нас чуть не убили]
Вот так я побывала еще на одной АЭС. Только не обычной, а ставшей родоначальником атомной энергетики СССР. Постояла у истоков той отрасли науки и техники, в которой я теперь работаю…
Не берусь судить, «хорошо это или плохо», но у меня относительно атомной энергетики есть твердое убеждение, что она нужна. Во всяком случае, на этом этапе развития человечества. Теперь, уже некоторое время проработав в этой области, я знаю, что проектируются атомные электростанции часто не с тем уровнем качества, какой хотелось бы ожидать, и эксплуатируются, насколько могу догадываться, не всегда так, как планируется… Ответственность на проектировщиках и эксплуатационниках лежит огромная. Но — кто-то должен. Хорошо бы только всегда помнить об этой ответственности — если уж выбрал «атомную» профессию. «Чтоб снова на Земной планете не повторилось той зимы», как говорится.
Атомная энергетика пока что далеко не исчерпала свой потенциал, а в последнее время, когда природное органическое топливо подходит к концу, приобретает еще большую актуальность. И своя особая «атомная» романтика все еще сохранилась, так же, как она навсегда осталась в космонавтике. А значит, какие-то АЭС должны были и заложить основы, и сделаться испытательными стендами, и пережить аварии и катастрофы — чтобы другие потом могли просто вырабатывать банальное электричество.
-=Lara Croft=-. No Matrix. Spoon only.
