Казалось, все - за тридевять земель,
Что отбушует где-то там стихия
И обойдет твою вниманьем дверь,
И ляжет все на плечи... но чужие!

Но вот однажды, открывая ящик
Почтовый, ты находишь вдруг
Повестку и глаза таращишь:
"Явиться! Доложить!" А дальше, друг,

Жене и детям оставаться дома.
За сотни верст умчит тебя УСТАВ,
И за три дня в составе батальона
Пройдешь такое - не увидишь в снах!

А с виду - так... бумаги серой клок,
Но в ней - страны судьба... Переступи порог!

Когда в конце апреля грянет гром,
Я вздрогну, и передо мною - Припять!
И тишина могильная кругом,
Что вдруг прервется редким стоном выпи.

И словно сердце режут по живому:
И - раз! И - два! Ведь о солдатах речь:
Без лишних слов забрали их из дома,
"Чтобы от скверны землю уберечь..."

Они себя назвали "партизаны",
Ведь возраст - далеко не под призыв...
В войну на партизан бросали фельджандармов...
В 86-м "пасла" комендатура их...

Задача армии - бить внешнего врага.
Так кто же враг? Скажите, господа!

Сто человек. Даже больше. Солдаты.
Запах кирзы и домашняя снедь.
Три офицера... Куда вас, ребята?
Ну, а "ребятам" - по сорок уже...

Съедены куры и выпита водка.
В тамбуре дым сигаретный стоит.
Полночь, но ходят нетвердой походкой.
Спать бы пора, но никто здесь не спит...

Что же за - ночью на этой дороге?
Может, итоги пора подводить?
С виду - бодрятся... Но люди - не боги:

Сколько еще по земле им ходить?
Долго ли женщины будут любить?
Поезд - в Чернобыль, и ночь - на исходе...

Идет рассвет навстречу каравану.
Поблекла в небе яркая заря.
И ночь поспешно уползла в поля
По жестким стеблям старого бурьяна...

Земля давным-давно уже седеет.
Чернеют яблоки в мозаике ветвей,
И сердце вдруг внезапно цепенеет
От холода, идущего с полей...

Стоят дома в поселках при дорогах:
Колодцы... Занавески... Гаражи...
Живут же люди! Люди?!... На порогах,
На крышах снег лежит, и нет здесь ни души!

Автоинспектор быстро входит в роль:
"Остановись! Дозиметрический контроль!"

Стоят леса в уборе подвенечном,
Деревья кроны белые сплели...
И в царстве Берендея - тишь и вечность,
И тени синие снегами пролегли...

Под шубой пухлой ветки тяжелеют,
И вата колкая на крышах всех домов...
Перина снежная так девственно белеет,
Что страшно первому помять ее покров!

Между дворами снег лежит по пояс.
Сугробы круглые под стены намело,
И ни дымка, ни скрипа! Хоть бы голос
Собаки подали! Все как в немом кино...

Бревно дорогу заперло при въезде:
"Заражено... Запрещено..." И нет проезда...

Он к нам пришел, и стало все понятно:
Где, сколько, как - не получить рентген...
Что делать, как вести себя... Приятно,
Когда специалист тревогам всем взамен

Приносит ясность в мыслей трепыханье...
Вот вышел срок. И снова дома он,
А медики (ученые все званья!)
Приговорили заменить сосуды... На тефлон...

Он им сказал: "Своими я ногами
Ходить намерен. Соглашусь тогда,
Когда свалюсь и лягу перед вами!"

Нелегкая им выпала страда:
Ни защититься, ни укрыться никуда!
И многих нет. За шестьдесят - до ста.

Письмо жены прочитано мгновенно
И тут же в угол, брошено, летит!
"...Прости. Я ухожу. Так будет лучше, верно?"
Как от удара, голова гудит!

Полгода как взошла звезда Полынь
И, смяв эпоху, катится по миру,
И подать ждет от всех, куда ни кинь!
И мяса требует для жертвенного пира!

Горит, горит в той адской топке пламя,
Сжигая души, деньги, имена...
Полки опять поставлены под знамя
И мощно истощают племена!

А люди, земли, звери умирают,
Хоть не была объявлена война...

* Полынь по-украински - чернобыль

От КПП к шоссе ведет дорога,
Что привела всех до единого сюда,
А от нее - от общего порога -
Во многом сходная, но всем своя - судьба!

А в небе словно плавятся дукаты -
Горит червонным золотом заря!
Молчат сорокалетние солдаты -
Гадают: жизнь-то вся или не вся?

И да, и нет... Трясет тебя невольно,
Когда несешь реакторный графит!
Ты подбегаешь к бездне преисподней
И знаешь - там насквозь тебя пронзит!

...А медкомиссия потом решит,
Довольно было или НЕ довольно...

Колонной машины промчались
Темнеющей лентой шоссе,
Где пни от деревьев остались,
Дома где покинуты все...

Как будто на новую стройку
Все грузы идут и идут...
Одна здесь большая постройка -
С неё теперь мусор гребут...

Дорогу ещё одну - прямо -
Здесь тянут чуть-чуть в стороне.
Там лес - как открытая рана!
А глина - как кровь на траве!

Десяток-другой километров...
Для многих - весь путь на земле...

Как линия фронта - дорога.
Нейтральная полоса.
Ведь ездят здесь очень немного:
Разведка лишь ходит в леса...

Живут и работают - слева,
А справа - колючий забор!
Дома заколочены... Серо...
И все это - словно укор!

Ночная гроза пронеслась:
Ни ливня, ни грома, ни молний...
Большая страда началась!
Военных наехало - вспомни!

Где атомный демон гулял,
Не сеяли хлеб, но... металл...

Дорога. За лесом - большие дома.
Прекрасный и сказочный город!
И жили в нем с Джином под боком, пока
Себя не повел он как ворог...

Все было на тихой красивой реке,
Одетой в зеленую хвою,
И та после взрыва, подобно броне,
Людей заслонила собою...

Остались холодные стены домов,
С потеками окна и двери...
Промыт в семи водах, но все же закрыт,
Он долго,- тот город,- не будет забыт,

Где лишь из-за умственной лени
Поставлены все на колени...

Стих мотор... И около кабины
Старший встал... Безбрежный океан
Синевы глубокой встал над миром!
По кустам - чуть розовый туман

Первоцветья... Белой полосою,
Чистый, всем слепил глаза песок,
А за ним, за тихою водою,
Храм стоял и строен, и высок!

Он ласкал, казалось, небо голубое
И как-будто землю обнимал...
Знали зодчие, как возводить такое!
- Все! Чернобыль... - старший вдруг сказал.

И такой цветной, на диво чистый,
Мир мгновенно черно-белым стал...

Жена корит: "Ты стал совсем другим!
Ты изменился, возвратясь "оттуда".
И что бы ты сейчас ни говорил -
Была там женщина! Я это не забуду..."

Да! Женщина была, скрывать не стану.
С заморским именем красивым - Мерседес!
А свадьба с ней была не по уставу:
В единый миг меня попутал бес!

Характер - что металл! Не для людей,
Ведь "Мерседес" - печатная машинка!
И на полгода жизнь связал я с ней.
Такой вот милый адюльтер. Картинка!

Ломалась - я чинил. Другой бы просто спятил!
Полгода брака странного стучал, как дятел...

Ноябрь. Девяносто второй.
Шестая прошла годовщина *
С тех пор, как с Полынью-звездой
Повестка меня обручила...

Заложен был мне экипаж -
Автобус от военкомата,
И шаферы - в форме ребята:
Погоны и весь антураж...

Но звезды в семье - не подарки:
Светить - вот и все их дела...
А эта пылала так жарко,
Что всех женихов извела...

Такая случилась запарка -
Заметная свадьба была...

* Автор был призван на места событий 25.11.86 г.

К земле катилось жаркое светило.
И тени становились все длиннее.
Мы у ларька стояли, пили пиво,
И не было, казалось нам, вкуснее!

Оно вздымалось пеной кружевною
И хлопьями летело на асфальт.
Какое небо было голубое
В тот день, когда вернулись мы назад!

Скончалось прошлое - покой ему и слава.
И не настанет завтра до зари.
Одно - сегодня! Странная забава -
В потоке времени вдруг выйти из струи!

Вчера - Чернобыль: выбросы, тревоги,
Ну а сегодня - праздник из немногих!

Они собой закрыли ту беду,
Не ведая, что ждет уже другая:
Не от стихий, что грохнут и пройдут,
А от людей, что совести на знают!

На разные им пели голоса:
"Героями вернетесь "на гражданку"!
Вернулись - черная настала полоса:
Списали их, как старую тачанку!

В диагнозах все - общие заболевания,
И слышно от сестер: "Ты на себя взгляни!
Тебе - не в санаторий, а на отпеванье
Давно пора!" Не достучаться до глухих!

Уходят "партизаны" по-солдатски:
Невыносимо! Надоели жизни ласки...

Мы не властны над собственным прошлым,
И нечаянной темной порой
Вдруг придет и пытает дотошно
Мысль о том, что у нас за спиной?

Как дела после славной затеи,
Что игралась на Припять-реке?...
Все свое уже многие спели,
Упокоившись в грешной земле...

Треплет все еще волосы ветер,
И влюбиться бы можно не раз...
Как же быть нам хотелось на свете,
Ничего не держа про запас!

Но на бланке стандартном повестка
Вдруг нечаянной стала невесткой...