Припять.
Один из тех памятников, которые мы оставили нашим потомкам. Один из первых звоночков нашим современникам о том, что потомков в некоторых случаях может и не быть вовсе.

Все просто.

Но мне бы не хотелось излишне погружаться в тему последствий аварии.
Писать о том, что очень страшно - вот жили люди, и вдруг все, "к каждому жилому дому, начиная с 14-00 часов", и так далее, я не буду. Написано уже про это. Сотни мегабайт текста, наверное.
Что одна (две, три, ...) ошибки людей и системы в целом , не дающей ошибки эти вовремя определить и ликвидировать их последствия до проявления, привели к трагедии.
Что немногое изменилось, по сути.
И что оставлять за собой такие памятники - это, к сожалению, то качество нашей цивилизации, на котором воспитывается сейчас совсем другое поколение. И что этому поколению, наверное, просто необходимо было бы один раз увидеть, а не сто раз услышать.
Но об этом уже написано. Много раз.
Кому-то это знание уже вошло в кровь и плоть.
Кому-то оно ценой этой крови досталось.
Достаточно.

Я лучше напишу о том, что затрагивается обычно вскользь.
О современной Припяти.
О той, которую узнала я.

"Я не могу представить Припять без людей", - сказала перед моей поездкой родственница, Лена. - "Такой город был красивый, светлый, чистый. Я должна была там жить и работать, но случилась авария".

Я представляю себе красивый, светлый и чистый город.
Я смотрю доаварийные фотографии. Читаю свидетельства людей.

Вспоминаю Припять современную.
Тишину.
Нет, не мертвую.
Это живая тишина, это какая-то очень тонкая грань тишины городской, такая бывает ранним утром в небольших поселках - и тишины лесной.

Цвет.
Зеленый, серый, белый.
Черный, коричневый.

Запах.
Сладкий - неизвестных мне цветов (теперь не могу ходить мимо цветочных ларьков, кажется, что пахнет химией).
Запах полыни.
Запах летней травы.
Запах теплого бетона.

Припять.
Город, о котором хочется говорить, как о живом существе.
Город живет, город ждет, город гостеприимен, город болен.

Болен, конечно.
Зайдите в любой дом.
Мох оплетает стены верхних этажей, под линолеумом на нижних не везде есть пол.
Зайдите в школу или детский сад.
Дезактивация, мародерство, регулярные нашествия журналистов и фотографов, охотящихся за "красивыми снимками", и создающих собстенный антураж. Все оставляет след.
Шрамы не затягиваются.
Да и город живет этими шрамами. Это действие.
Это хотя бы какое-то действие.

Припять.
Я фотографировала улицы и дома.
Я хотела привезти Лене фотографии, на которых город, где ей не случилось жить, тоже красив.

Эта грань - когда справа обычные дома, кажется - просто зеленый город, ну неухоженный чуть-чуть, выбивается трава из-под бетонного покрытия, но мало ли у нас таких по странам бывшего СССР? Кажется - выходной день, люди дома. НУжно присмотреться, чтобы понять, что в окнах нет занавесок, разбиты стекла, а вместо привычных бытовых мелочей - черная пустота.
Это грань. Потому что слева - лес.

Любой парк, палисадник или клумба, оказывается, очень быстро превращаются в заросли.

И эти заросли когда-нибудь скроют то, что останется от построенных некогда домов.
Красивых, панельных и кирпичных. Современных.

Первый микрорайон. Пятиэтажка.

Никакого запаха затхлости. Вопрос на засыпку - а вы бывали в жилых домах, где этот запах чувствуется сразу же, в подъезде?
Все квартиры открыты, счетчики в подъездах вывернуты.
Пять одинаковых гостиных гарнитуров, три одинаковые софы.
Стандартные плиты.
Никаких фантазий о том, как здесь могли жить.
За окном - веселая зелень листвы.
Внутри - пустая комната, оплетенная мхом.
Пятый этаж.
Через какое-то время дом сложится, как карточный.

Улица Дружбы Народов, школа.
Провал в центре.
Линолеум натянут на остатки опор. Пол уже сгнил.

Гостиница "Полесье". Фотографирую вид снизу вверх - как на рекламных проспектах.
Выбитые двери лифтов, смотровая площадка.

В перспективе - обычный город. С обычными, привычными домами.
Прямо за окном - клумбы с деревьями, неровные бетонные плиты, обрамленные травой. Очередные заросли. Снова эта грань, когда стоит чуть-чуть перевести взгляд, и рисуется совершенно другая картина.

Пристань.
Густой теплый воздух.
Стрекозы.
Я с детства не видела таких стрекоз - больших, разноцветных, переливаюшихся. А в детстве ловила их и сажала в банки.
Что-то звенит, жужжит...
Вода выглядит - именно выглядит- теплой.
Вдали несколько кранов, постройки, слева огромные листы кувшинок. Кто-то говорит, что в Москва-реке растут кувшинки?.. Обманывают. Не растут, существуют.
И самые высокие показания радиометра за всю поездку.


Кинотеатр "Прометей".
Витражи, пустой зал.
Некоторые двери практически в идеальном состоянии. 

То, что весь СССР был построен по типовым проектам, приводит иногда к совершенному коллапсу.
Шестандцатижтажка с гербом отличается от той, в которой я родилась и провела детство, исключительно расположением внутренней лестницы и формой балконов.
Квартира, точно такая же, как моя.
Без комментариев.

Напоследок был детский сад.
Если бы не явно побывавшие тут постановщики, телеоператоры и иже с ними же, наверное, был бы нормальный детсад.
Но сейчас это - картинное зрелище. Так, чтобы рвало душу на части - противогазики на кроватях, аккуратно рассаженные куклы без пыли и штукатурки, книжки, лежащие на кроватях и открытые на страницах про уборку урожая.
И т.д., и т.п.

Странное зрелище - реконструкция катастрофы, так, как ее понимали. Или не понимали.
Странное после всего остального.
Но и это тоже - элемент. Действие. Жизнь.

Видела граффити, разумеется.
Элемент? Действие? Жизнь?
Нет, это как пыльным мешком из-за угла по голове.
Неуместны настолько, что первый раз я постоянно оборачивалась. Смотрела, правда что ли - вот взяли и нарисовали?

Припять выжила и живет.
Мне хотелось бы, что затея с приданием городу статуса "города-музея" увенчалась успехом. Иначе сохранить вот эту "грань" - не удастся.
Иначе город превратится в популярное место для "сталкеров", со всеми вытекающими.

Не судите строго за качество текста, я не журналист, я всего лишь будущий инженер специальности номер 140404 (101000)

Мария Вакуленко / psyonna