Специальные корреспонденты Комсомольской правды» Николай ДОЛГОПОЛОВ и Петр ПОЛОЖЕВЕЦ ведут свой рассказ с участка Чернобыльской АЭС, где идут работы по ликвидации последствий аварии.

  ЭТИ знаки замелькали на шоссе, вымытом десятками поливочных машин, еще километров за двадцать пять до зоны. «Въезд автотранспорта в зону только по специальным пропускам». Стоп! Шлагбаум закрыт. Но специальный пропуск № 791 у водителя Петра Сапотницкого имеется.
  Дальше процедура обыденно проста. Богатое журналистское воображение рисовало сцену переодевания в белую защитную одежду. Ничего подобного нет. Потому что нет и уж такой явной опасности. В первых 10—12 километрах от границы зоны уровень радиации едва ли ловыше, чем в Киеве. Правда, в Чернобыле за 15—18 километров от АЭС он уже отличается от обычного. Хотя и там чрезвычайной угрозы для здоровья не представляет. Другое дело, поблизости от четвертого блока.
  И никакой ожидаемой пустоты на дорогах. Наоборот, кажется, вся страна пришла на помощь Киевской области. Нескончаем поток грузовиков, движущихся к Чернобыльской АЭС. Каких только номеров не увидишь: машины из Ровно, Курска, Ярославля, Полтавы, Харькова, Эстонии, Донецка. Везут людей и продукты, бетономешалки и бетон, прочие строительные материалы.
  Но только щемит сердце от вида пустующих, старательно возделанных полей. И не увидеть людей в аккуратных домиках у дороги. Щедро разбросанные тут украинские села терпеливо ждут возвращения хозяев, которые обязательно, есть все основания верить, снова поселятся на обжитых местах. А пока попался на глаза и порадовал душу — жизнь продолжается — выводок кур во главе с петухом, поклевывающих что-то в придорожной траве.
  На подъезде к Чернобылю идиллических картинок все меньше. А людей, на этот раз действительно в защитной белой одежде и белых, прямо докторских, шапочках, все больше. Работники ГАИ, встречающиеся на каждом шагу, не простаивают в праздности : автобусное движение оживленное. И никак не назвать Чернобыль пустующим, вымершим. Он скорее спешащий, напряженный, этот чисто мужской город. Женщинам в зоне хоть и слегка, однако все же повышенной радиации делать абсолютно нечего.
  Медленно едем по улицам. Чернобыль прибран и вымыт. Не отключены водоснабжение, свет. Какие же молодцы люди, обеспечивающие их работу! Закрыты дома. Чувствуется, что эвакуация происходила спокойно.
  РЕШИЛИ: членов правительственной комиссии беспокоить не будем. Им не до интервью. Потому и проезжаем мимо здания Чернобыльского райкома партии, где разместился центральный штаб по ликвидации последствий аварии на АЭС.
  Впрочем, и интервью сейчас очень нужны. Они вводят в курс дела, успокаивают, рассеивают слухи. Гласность — и она залог того, что меры по ликвидации аварии, намеченные и частично уже осуществленные, будут истолкованы правильно, а выполнены — неукоснительно. Убеждались неоднократно: отсутствие информации приводит к домыслам. А они лишь на руку врагам, поднявшим вой вокруг аварии.
Это отлично понимают в штабе аварийно-спасательных работ, четко осуществляющем все указания правительственной комиссии. Читатель наверняка не поверит, если мы напишем, что обстановка тут спокойная. До спокойствия ох как далеко. Выброс радиоактивных веществ почти прекращен. 5 тысяч тонн песка, свинца, бетона замуровали крышку реактора. И это успех явный, несомненный, первая большая удача решена благодаря самоотверженным и умелым действиям. Чтобы обеспечить скорейшую победу, и заседают на вечерней своей планерке строители, инженеры, сварщики, транспортники... За каждой брошенной репликой здесь, выдвинутой идеей, принятым решением — гораздо больше, чем просто столкновение часто противоборствующих мнений. Этим людям выпало самим выполнять задачи по ликвидации последствий аварии.
 — Никаких «если». Считайте, что этого понятия для нас не существует,— во властном и в то же время спокойнейшем голосе человека в скромной синей спецовке и клетчатой ковбойке чувствуется годами выработанная привычка командовать. Видя, что собеседник его расстроился, бросает одобряюще:
— Ты мне с первого раза так понравился, что, пожалуйста, не порть впечатление. Главное сделано, но нельзя расслабляться. И без тебя знаю: опасно, рискованно, а все равно делать надо. Давай думать вместе — как.
  Люди склоняются над чертежами, расчетами. Как скорее и безопаснее сварить трубы в опасной зоне. Рассматриваются три варианта.   Обсуждение долгое, зато решение мудрое и коллективное. Трубу вытащить из зоны, разрезать, потом сварить и уже сваренную втащить на закрытой машине обратно. Работы прибавится, но люди не получат никаких серьезных доз радиации.
 — И начать в 6.00, чтобы в 8 утра сварка уже блестела,— приняв решение, человек в ковбойке сомнений уже не ведает.— Я сегодня был там дважды. Пешком. Могу завтра еще раз пройти и всем твоим сварщикам показать. Договорились?
  Спрашиваем:
— Кто это?
— Садовский Станислав Иванович, первый заместитель министра энергетики и электрификации СССР,— шепчет кто-то.— Мужик толковый. И бесстрашный.
  Да, беда приблизила, и вплотную, руководителей высшего ранга к рядовым исполнителям. Хотя рядовых на атомной нет. В зоне высокой радиоактивности работают наравне и министры, и сварщики. Победа в сложнейшей ситуации зависит в равной и одинаковой степени от каждого.
  Какой ценой дается победа? Немалой. У всех в карманах спецовок дозиметры. Просим взглянуть в окошечко прибора, напоминающего карандаш. У большинства показатель на нуле. У других — на нескольких делениях. У одного перелез за двенадцатое. А по международным и практически совпадающим с ними внутрисоюзным, даже еще более строгим аварийным нормам безопасности, человек, получивший за год 25 рентген, отстраняется от работы на атомных станциях на 12 месяцев. Доза в 12 рентген получена меньше чем за две недели. Вот ответ на вопрос: опасна ли работа на четвертом блоке. Потому и контроль за полученными дозами радиации установлен строжайший, тщательнейший. Малейшая угроза здоровью — и рабочие моментально вывозятся из 30-километровой зоны, отправляются на отдых. 
  Случаев, когда требуется уже не отдых, а лечение, сейчас, к счастью, уже не наблюдается.
Какая же главная задача на сегодня? Начинается новый этап в ликвидации последствий аварии. Своими мыслями о цем с нами поделился начальник управления етроительства Чернобыльской АЭС Герой Социалистического
  Труда Василий Трофимович Кизима:
 — Мы замуровываем четвертый блок бетоном, проводим еще ряд работ. Необходимо многое предусмотреть. Тут с кондачка не возьмешь.  Локализуем четвертый блок, а там на очереди, видимо, восстановление жизнедеятельности первых трех блоков, которые могут и должны действовать. Возьмемся и за город: проведем его дезактивацию. Чтобы жители могли вернуться в родные места. Мы задумываемся и о ведении работ по продолжению строительства пятого и шестого блоков. Только не считайте меня оптимистичным до авантюризма. Ведь пока я не называю никаких сроков. Это, конечно, планы на будущее. Сегодня бьемся, сами знаете, за что. И эта битва — долгая, продолжительная, а вовсе не одна короткая, быстро проведенная атака.

Чернобыль, 12 мая.

От Совета Министров СССР
В течение прошедших суток на Чернобыльской АЭС значительно расширились работы по очистке загрязненных участков территории и сооружений электростанции от радиоактивных веществ. Проводится эффективное охлаждение поврежденного реактора, продолжается бетонирование блока.
Радиационная обстановка в Белоруссии и на Украине, в том числе в Киеве, улучшается. В районах за пределами 30-километровой зоны ведутся сельскохозяйственные работы, нормально функционируют промышленные предприятия, осуществляются обычные туристические маршруты.
Проводятся лечебно-профилактические мероприятия среди пострадавших. В тяжелом состоянии находятся 35 человек, 6 человек, пострадавших от ожогов и радиации, скончались.

Скан статьи